Ричард шагнул к кровати, обнял меня за талию, поднял и поцеловал. Прижал к себе, будто хотел вползти в меня через рот и обернуть вокруг себя. У меня перехватило дыхание, пока он не посадил меня обратно.
— Я хочу касаться тебя, Анита. Хочу держать тебя за руку и счастливо улыбаться, как идиот. Хочу, чтобы мы вели себя как влюбленные.
— Мы и есть влюбленные.
— Тогда на сегодня отбрось все сомнения. Просто будь со мной так, как мне всегда хотелось. Если я захочу сегодня к тебе прикоснуться, я не хочу бояться отказа. Я хочу, чтобы эта ночь все поменяла.
— Ладно, — кивнула я.
— Что-то ты не очень уверена.
— Я бы рада бродить с тобой, держась за ручки, Ричард. Я только подумала, что... Ой, Ричард, что же мне, черт возьми, сказать Жан-Клоду?
— Я спрашивал у Жан-Клода, что изменили в тебе метки, насколько труднее нанести тебе физический вред. Он понял, зачем я спрашиваю. В конце концов я рассказал ему грустную историю о моем собрате и его погибшей подруге.
Я уставилась на Ричарда:
— И что он?
— Он сказал: «Доверься себе, mon ami. Ты же не твой друг из этой печальной истории. И Анита — не человек. Из-за нас она стала чем-то большим. Мы оба жмемся к ее человеческой сущности, будто это последний огонек свечи в царстве тьмы. Но самой нашей любовью мы делаем ее менее человеком — и одновременно более».
У меня брови полезли на лоб:
— Ты все это запомнил?
Ричард посмотрел на меня — долго, внимательно. И кивнул.
— Запомнил, потому что он прав. Мы оба любим тебя, каждый по-своему, но по похожим причинам. Не только власть влечет его к тебе. Ты в нем видела монстра, и то, что это теперь не так, уменьшает его ощущение себя как монстра.
— Кажется, вы с ним вели долгие беседы.
— Да, о переживаниях, объединяющих мужчин, — ответил Ричард, и в голосе его прозвучала усталость и горечь.
— И еще, похоже, вы обсуждали с Жан-Клодом, будешь ли ты спать со мной, раньше, чем ты это со мной обсудил.
— Напрямую — никогда. Никогда в подобных словах.
— И все-таки это очень похоже на испрашивание разрешения.
Ричард снова стоял в дверях ванной.
— Что бы ты сделала, если бы мы с тобой переспали, а Жан-Клод попытался бы за это меня убить? Ты бы его убила, чтобы защитить меня?
— Ох... не знаю. Я... я бы не дала ему тебя убить.
— Вот именно, — кивнул Ричард. — Если бы Жан-Клод убил меня, или я его, или ты кого-то из нас, даже если бы остальные пережили его гибель при тех метках, которые потянули бы в могилу нас всех, даже если бы выжили ты и я, ты бы никогда себе не простила, что убила его. Никогда бы не стала прежней. И жизни вместе у нас бы не было. Даже мертвый, ушедший навеки, Жан-Клод остался бы с нами.
— И ты попробовал воду, — сказала я.
— Я попробовал воду, — кивнул Ричард.
— Ты спросил у него разрешения.
И снова он кивнул:
— Я спросил у него разрешения.
— И он его дал, — сказала я.
— Наверное, Жан-Клод знает, что, если бы он меня убил, ты бы убила его. Ты бы принесла в жертву нас всех ради одного из нас.
Это было правдой. В такой формулировке выходило глуповато, но все равно правда.
— Да, наверное.
— Так что если я это выдержу, а ты захочешь, ты будешь встречаться с нами обоими. С обоими делить постель. — Он сжал руки в кулаки. — Но если я не вижу от тебя моногамии, то и ты от меня ее не будешь ждать. Это честно?
Я посмотрела и кивнула едва заметно:
— Честно, но мне это очень не нравится. Совсем не нравится.
Ричард посмотрел на меня.
— И хорошо, — сказал он и закрыл дверь. Через секунду зашумела вода. А я осталась у него в кровати, и все, о чем я мечтала, преподнесли мне на серебряном блюде. Так почему же я сижу, прижав к груди колени, и стараюсь не зареветь?
Глава 29
Я хотела одеться. Именно поэтому я притащила чемодан из своего домика, но мне нужен был душ. Слишком много было драки, пота, крови, секса этой ночью, чтобы обойтись без него. И потому я сидела, свернувшись, в гнездышке из простыни, пахнущей одеколоном Ричарда, моими духами, сладким потом его кожи — и сексом. Я сумела не заплакать. На самом деле, если бы Ричард сейчас поклялся в том, что будет соблюдать моногамию, я бы полезла к нему в душ. Но он этого не сделал, и мне было неловко.
В дверь постучали. Стук вспугнул мои мысли, и я его едва заметила. Почти притворилась, что мы спим или чем-то еще заняты, но следующий стук был понастойчивее. А третий такой, что дверь затряслась.
— Откройте, полиция!
Полиция?
— Минутку, я не одета!
Я действительно не взяла с собой халат, но вдруг у меня возникло нехорошее чувство. Если шериф всего лишь хочет, чтобы мы убрались из города, зачем приезжать так рано? Разве что ему стало все равно, что мы останемся — и лучше не по своей воле. Может быть, он уже знает о ночном нападении, может быть, он хотел нас убить. Мне приходилось иметь дело с преступником-полицейским — однажды.
Дело сильно усложнилось. Если я встречу их у дверей с пистолетом, то дам повод застрелить себя. Если я не стану защищаться, а меня все равно застрелят, мне это будет неприятно.
— Открывайте ко всем чертям, Блейк!
Я не стала брать пистолет, а взяла телефон. Звонить я стала не адвокату. Карл Белизариус свое дело знает, но пулю ему не остановить. Я позвонила Дольфу. Что мне нужно было — это лишний свидетель на случай, если меня застрелят. Коп из другого штата — вполне подходящий кандидат.
Телефон был возле подушки. Под ней был браунинг, но если я полезу за пистолетом, могу считать себя мертвой.
— Сторр слушает, — ответил Дольф.
— Это Анита. Уилкс и его помощники выламывают мою дверь.
— Зачем?
— Еще не знаю.
— Сейчас позвоню по другой линии в полицию штата.
— И что сказать? Что копы выламывают дверь, так как я отказалась ее открыть?
— Я хочу, чтобы на телефоне был другой коп, когда они ворвутся.
Дольф подышал пару секунд, потом сказал:
— Пистолета у тебя в руке не должно быть. Не давай им повода.
Дверь распахнулась. Первым влетел Мэйден, пригнувшись. Высокий помощник шерифа со шрамом влетел следом в полный рост. Оба наставили на меня пистолеты. Здоровенный пистолет сорок пятого калибра смотрелся в лапище Мэйдена вполне уместно.
Я осталась стоять, одной рукой прижимая к груди простыню, другой держа трубку. И очень старалась не шевелиться. Так застыла, что сердцебиение наполнило мне горло, как воздух.
— Анита? — произнес голос Дольфа возле моего уха.
— Я слушаю, сержант Сторр. — Я не кричала, но постаралась, чтобы меня было слышно.
За помощниками вошел следом шериф Уилкс. Пистолет у него был в кобуре.
— Положи трубку, Блейк.
— Здравствуйте, шериф! Как приятно встретить вас в домике Ричарда в такое прекрасное утро!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
