Томпсон вытащил из-под меня мои руки и растянул их по краям кровати. Своими руками он стал их ощупывать от кистей вверх, будто я могла спрятать оружие на голой коже. Руки скользнули по голой спине вниз, охлопали талию и ниже. Проехались по ягодицам, между бедрами, раздвигая ноги. Слишком это напоминало последнюю ночь с Ричардом, слишком интимно.
Я приподнялась:
— Это что, вариации на тему изнасилования?
Томпсон шлепнул меня по затылку:
— Лежи сама, а то я тебя заставлю лежать.
Но его руки уже не возились у меня между бедрами. Пусть еще бьет, и даже сильнее, лишь бы не лез между ног.
— Все это можно прекратить, Ричард, — сказал Уилкс. — Все можно закончить тут же. Только уезжай.
— А вы будете убивать троллей, — сказал Ричард.
Я повернулась посмотреть на него. Мне хотелось крикнуть: «Да соври ты!» Потом разберемся, но сейчас я хотела, чтобы он соврал. Только не могла этого сказать вслух. Я смотрела на него и сделала то, что редко пыталась сделать раньше. Я попыталась открыть связь между нами. Я потянулась к нему не руками, но глагол именно такой — потянулась. Потянулась тем, что не видно, но ощутимо. Открыла что-то в нем. Почувствовала, как он отозвался. У него расширились глаза. Я ощутила биение его сердца.
Томпсон схватил меня за плечо и толкнул обратно на кровать, и я потеряла нить.
В дверь постучали. Еще один помощник, который в первый день был вместе с Томпсоном, шагнул в дверь. Он быстро оглядел комнату, задержался взглядом на кровати, где я лежала, но на его лице ничего не отразилось.
— Шериф, там толпа собирается.
— Толпа? — переспросил Уилкс. — Древолюбы болтаются в горах, изучают своих драгоценных троллей. Если это просто телохранители, посылай их на хрен.
Помощник покачал головой:
— Там хренова туча народу, шериф.
Уилкс вздохнул, посмотрел на Ричарда.
— Это тебе последнее предупреждение, Зееман.
Он подошел ко мне, и Томпсон уступил ему место. Шериф присел, чтобы заглянуть мне в глаза. Я подобрала простыню и встретила его взгляд.
— Где Чак и Терри? — спросил он.
Я заморгала и сделала недоуменное лицо. Когда-то, не так уж давно, я бы не сумела. Теперь же мое лицо ничего не выдавало. Белое и пустое, как простыня, в которую я замоталась.
— Кто?
— Томпсон, — позвал Уилкс. Я услышала, как Томпсон подошел сзади.
— Он за тебя всю грязную работу делает, Уилкс? Ты недостаточно мужчина, чтобы справиться с безоружной женщиной?
Уилкс ударил меня наотмашь тыльной стороной ладони, и голова у меня мотнулась в сторону. Во рту почувствовался вкус крови. Я, наверное, могла бы блокировать удар, но тогда следующий был бы сильнее. Кроме того, я сама напросилась. Не в том смысле, что заслужила. В том, что я решила: пусть меня лучше бьет Уилкс, чем Томпсон. Ни за что я не хотела бы оказаться во власти Томпсона, если не будет Уилкса, чтобы его сдержать. Томпсон был не коп, а бандит с бляхой полицейского.
Второй удар оказался пощечиной, третий — снова тыльной стороной. Они сыпались быстро и сильно, у меня зазвенело в ушах. Перед глазами замелькали светлые пятна — пресловутые искры. А он даже не кулаком бил.
Уилкс стоял надо мной, слишком тяжело дыша, руки его дергались, вися по швам. Его снова трясло мелкой дрожью, и он боролся с собой, чтобы не сжать кулаки. Мы оба знали: если он ударит кулаком, то уже не остановится. Тогда все, конец. Он будет меня бить, пока его не оттащат. И я не была на сто процентов уверена, что в этой комнате кто-нибудь станет его оттаскивать.
Я глядела на него, изо рта у меня стекала струйка крови. Слизнув ее, я поглядела прямо в карие глаза Уилкса. И увидела там бездну. Монстр вырывался из клетки. Я недооценила, насколько Уилкс близок к краю пропасти. И поняла, что последнее предупреждение значило именно это: последнее предупреждение. Последний шанс — не для нас, для Уилкса. Последний шанс для него закончить дело, не окровавив собственные лилейные руки.
Помощник у двери сказал:
— Шериф, там человек двадцать за дверью.
— На публике этого сделать нельзя, — сказал Мэйден.
Уилкс все глядел на меня, и я не отводила глаз. Будто каждый из нас боялся отвернуться, будто от малейшего движения монстр мог вырваться из клетки. Может, вовсе и не Томпсона мне надо было бояться.
— Шериф, — тихо окликнул его Мэйден.
— Через двадцать четыре часа, — сказал Уилкс таким сдавленным голосом, что он был едва слышен, — мы подадим рапорт об исчезновении Чака и Терри. Потом мы вернемся, миз Блейк. Вернемся и задержим вас для допроса по поводу их исчезновения.
— И что вы напишете в рапорте в обоснование вашего мнения, что я могу знать, где они?
Он снова стал сверлить меня взглядом, но эта мелкая дрожь хотя бы прекратилась.
Стараясь говорить без эмоций, я все же произнесла:
— Я уверена, что кто-то из древолюбов вызывал вчера ночью полицию, но никто не приехал. Вы в этом городе закон, Уилкс. Вы — это все, что стоит между этими людьми и плохими парнями. Прошлой ночью вы не приехали, потому что думали, будто знаете, что происходит. Вы думали, что Чак и Терри просто увлеклись. Сегодня вы приехали за телами, но тел не оказалось.
— Вы их убили, — сказал он тихим сдавленным голосом.
Я покачала головой:
— Этого не было.
Строго говоря, я не соврала. Их я не убивала. Я убила Чака, но не Терри.
— Вы сказали, что вы этой ночью их не видели.
— Этого я не говорила. Я сказала только, что я их не убивала.
Уилкс покосился на Ричарда:
— Этот бойскаут их не убивал.
— Я и не говорила, что он это сделал.
— Тот недомерок, что с вами был, Джейсон? Шуйлер? Он бы с ними двумя не справился.
— Он ни при чем.
— Вы меня достаете, Блейк. Не стоит меня сердить.
— Я этого не делаю, шериф Уилкс. Мне действительно не хочется вас сердить. Но я не лгу, я их не убивала. И я не знаю, где они.
Наконец-то полная правда. Я начинала думать, добрался ли Терри до больницы, и склонялась к мысли, что нет. Стая Верна его убила, хотя я обещала ему жизнь? Я очень надеялась, что этого не было.
— Я служу в полиции дольше, чем вы на свете живете, Блейк. Мой индикатор вранья от вас зашкаливает. Вы мне врете, и врете отлично.
— Я не убивала ваших двух друзей, шериф. И я не знаю, где они сейчас. Это правда.
Он присел рядом со мной.
— Это последнее предупреждение, Блейк. Уматывайте к чертям из моего города или я вас спихну в ближайшую дыру. Я давно здесь живу, и когда я прячу тело, его не находят.
— И много здесь народу пропадает? — спросила я.
— Пропавшие люди — это для туризма плохо, — ответил Уилкс. — Но случается иногда. Постарайтесь, чтобы с вами этого не случилось. Уезжайте сегодня же. Если ночь застанет вас в городе — все. Абзац.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
