Смерть Нарэ наконец-то смягчила сердце Фесо, и он отменил свой приказ не пускать сына в свой дом. Когда в комнату вошел Луан Цзиа, Куни – с ног до головы в белом, с лицом, перепачканным пеплом и грубой мешковиной на плечах – встал, и они молча обнялись.
Потом Луан сел, выпрямив спину и согнув колени в позе «мипа рари».
– Любовь матери – это самая крепкая нить в гобелене жизни. Мое сердце скорбит вместе с вашим, оплакивая потерю.
Вместо того чтобы ответить цветистой банальной фразой, как поступили бы большинство образованных людей, Куни просто сказал:
– Я доставил моей матери множество разочарований, но она все равно меня любила.
– Мне кажется, что радость, которую родителям дарят дети, сродни той, что человек испытывает, когда выпускает на свободу птицу. Осмелюсь предположить, что на долю леди Гару выпало много таких счастливых моментов, хотя ей и не суждено увидеть, как высоко вы взлетели.
Куни Гару склонил голову.
– Благодарю вас.
– Лорд Гару, мы с вами еще не слишком хорошо знаем друг друга, однако я много о вас думал в те месяцы, что прошли после нашей встречи. Я считаю, что вы из числа тех немногих, кто однажды пройдет по нашему миру, точно великан, и кому выпадет честь поднять чашу с вином вместе с богами.
Куни легко рассмеялся.
– Даже, несмотря на траур, мне льстят ваши слова.
– Я пришел не льстить вам, а предложить новые возможности.
Луан Цзиа находился в Хаане с тайной миссией: найти горячих молодых людей, готовых рискнуть жизнью и вести подрывную деятельность в самом сердце империи. Задание было трудным и не особо перспективным, но Луан взялся за него без возражений. Если любишь свою родину, то готов действовать даже при самой слабой надежде на успех и забываешь о расчете, осторожности и долгих размышлениях.
Однажды ночью он проснулся от шороха бумаги, сел и увидел в свете звезд, как переворачиваются сами собой страницы лежавшей на столе книги, которую ему дал старый рыбак на берегу моря. Луан подошел к столу и увидел, что книга открылась на новом разделе, которого он не замечал раньше. Прямо у него на глазах пустые страницы начали заполняться словами и картинками.
И вот уже перед его глазами возникла карта островов Дара, испещренная крошечными белыми и черными точками, которые, как он догадался, обозначали армии империи и мятежников, а под ней – длинный трактат.
Луан начал читать. Солнце встало, и село, и снова встало, а он все читал и читал, забыв о жажде и голоде.
Через три дня он наконец поднялся из-за стола, закрыл книгу и рассмеялся.
Трактат показал то, что он узнал за годы своих странствий по островам, как будто все, что копилось в голове, вылилось на страницы и оказалось в одном месте, приведенное в порядок и систематизированное. Новое видение уже знакомых вещей родило новую идею, и Луан понял, что вся его прошлая жизнь была лишь прологом к этому мгновению.
Пришла пора исполнить обещание, которое он дал отцу.
Сначала Луан Цзиа поделился своим планом с королем Косуги.
– Я старый человек, Луан, а так рисковать может лишь тот, кто еще не так много повидал в жизни и сумел сохранить веру в себя. Меня вполне устраивает статус гостя короля Туфи, великие подвиги, о которых ты мечтаешь, пусть совершают другие.
И Луан отправился к Мата Цзинду в Насу, что на перешейке Маджи, но генерал, все еще пребывавший в печали по поводу смерти своего дяди и принцессы Кикоми, отказывался принимать посетителей, и встретиться с ним не удалось.
Последней его надеждой стал Куни Гару. Пусть он не был воином и родился в простой семье, но Луан Цзиа почувствовал, что в глубине души Куни ждет, чтобы его уговорили, и готов рискнуть.
– Король Туфи обещал того, кто захватит императора Ириши, сделать правителем нового королевства Тиро.
Куни кивнул, подумав про Мата Цзинду: если кто и обладал отвагой и военным мастерством, чтобы войти в Пэн, так это его друг.
– Танно Намен оставил в Пэне совсем небольшой гарнизон, когда выступил к перевалу Токо, чтобы присоединиться к Маране у Волчьей Лапы. Он посчитал, что безопасность столицы вполне может обеспечить имперский флот, который контролирует реку Лиру и пролив Аму, в то время как все остальные силы империи сосредоточатся на Волчьей Лапе.
– Намен прав: на западном побережье Большого острова у нас нет флота, о котором стоило бы говорить.
– Флот – это не только корабли.
Куни вопросительно на него посмотрел.
Луан набросал свой план несколькими крупными мазками, стараясь говорить спокойно, ровным голосом, чтобы произвести впечатление человека нормального, полностью контролирующего свои слова, несмотря на то что его идея выглядела совершенно безумной.
– Чтобы одолеть шайку воров, – подвел он итог, – нужно захватить главаря, а чтобы убить громадного питона, требуется отрубить ему голову.
Куни некоторое время помолчал, наконец сказал:
– Смелый план. И чрезвычайно опасный.
Луан посмотрел ему в глаза.
– Лорд Гару, сейчас вы должны сделать выбор: либо парить в вышине, точно сокол-минген, хотя, возможно пути к цели встретить смерть, либо провести жизнь в тишине и покое, подбирая зернышки риса, которые будут разбрасывать другие.
Куни слушал его с ничего не выражающим лицом, и Луан не смог понять, удалось ли ему расшевелить его тщеславие, – когда он обдумывал их разговор, самым трудным для него оказалось предсказать реакции Куни.
– Ваш друг лорд Цзинду, вне всякого сомнения, придет к вам на помощь, но только позже, – об этом плане до его реализации должно знать как можно меньше людей, иначе ничего не получится.
– И тогда мы оба станем королями, – заключил Куни, – братьями по оружию, которые разделят трон.
Луан кивнул.
– Тем более что это у вас прекрасно получается, как вы показали здесь, в Дзуди.
– Все это осуществимо лишь в том случае, если мне будет сопутствовать успех, – проговорил Куни с сомнением, помолчав немного, – но в вашем предложении нет ничего, кроме риска.
Луан был готов к такому повороту событий. В свою бытность игроком Куни сумел многого достигнуть, а успех в жизни нередко приводит к тому, что человек начинает иначе относиться к риску и перестает безоглядно бросаться в авантюры.
– А скажите-ка мне, что думает про ваш план Луто? – спросил Куни.
Луан твердо посмотрел ему в глаза.
– Мой отец был главным авгуром Луто, меня тоже считают мастером предсказаний, но открою вам правду, лорд Гару: воля богов никогда не звучит однозначно. За всю свою жизнь я ни разу не получил знака, который невозможно было бы наделить самыми разными, иногда противоположными смыслами. Я всегда считал, что боги подобны ветрам или могучим течениям и оседлать их может только тот, кто готов помочь самому себе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
