Однако он не был зол на жену — это было видно по его тону. Он скорее старался понять что к чему. Прежде чем ответить, Джоли положила руку ему на плечо.
— Это означает, что слишком многое в этом мире нуждается в исправлении.
Даниель вздохнул:
— Мне следовало бы разозлиться на тебя, но я уверен, что Джо Калли позаботился бы о тебе, случись мне, а не ему умереть от укуса змеи, а тебе попасть в лапы Айры Дженьюэри.
— Я говорила вам, мистер Бекэм, как Нан глубоко страдает и что ей приходится выносить, — выходя из себя, подчеркнула Джоли. — Но вы ответили, что мы не можем вмешиваться, поскольку она жена мистера Дженьюэри. Что же заставило вас изменить свое мнение?
— То, что я увидел, в каком состоянии Нан, — ответил Даниель после долгого раздумья, не отрывая взгляд от дороги, словно никогда раньше не ездил по ней. — Мне почему-то очень легко было представить тебя на месте Нан.
Даниель Бекэм был настолько близок к тому, чтобы выразить теплые чувства, что душа Джоли просто воспарила от радости, несмотря на все тяготы сегодняшнего дня.
Приехав домой, Джоли занялась стиркой: накопилось много белья. Но, в принципе, стирку можно было бы отложить до другого, более теплого и солнечного дня. Даниель тоже занялся своей работой по хозяйству. Когда солнце поднялось достаточно высоко, он прогнал Джоли от веревок с бельем и велел ждать дома, пока он привезет Джемму и Хэнка из школы.
Джоли долго смотрела вслед фургону, пока тот не скрылся из виду, затем снова принялась за белье и вынесла полный таз чистого белья на двор, где поставила на тронутую морозом побуревшую траву. Было еще достаточно тепло и светло на дворе, поэтому Джоли решила не терять время и высушить белье на улице, а не на кухне.
Покончив со стиркой, Джоли пошла в сарай, собрала яйца, затем принесла сметану, которая хранилась в колодце. Даниель любил пить кофе со сливками, так что она захватила и их. Переделав всю работу, она в нетерпении стала дожидаться возвращения Даниеля с детьми. Пока все шло просто превосходно. Вскоре показался возвращающийся фургон Даниеля. Детишки выпрыгнули из него и резво побежали в дом, где было тепло, и тут же в мгновение ока съели яблочный пирог. Джоли с умилением наблюдала за ними. Всю ее сейчас переполняло счастье обретенного дома, семьи и покоя.
За час до заката, когда Джоли снимала развешенное на просушку белье, пошел град размером с половину куриного яйца. Градины с громким стуком сыпались с темно-серого неба. И тут верхом на гнедой лошади появился Енох.
— Послушай, что я тебе скажу! — завопил Енох, едва увидел Джоли. — У Мэри начались схватки!
Только самообладание не позволило Джоли выронить тяжелый таз с чистым бельем.
— И ты оставил ее одну?! — закричала она. Енох беспомощно и растерянно поглядел на Джоли, и счастливое выражение мигом слетело с его лица.
— Я знаю, как принять теленка, могу принять жеребенка, — запинаясь, сказал он, — но я не умею принять ребенка.
Джоли замотала головой и ринулась к дому. Бросила там таз с бельем, чтобы заняться им позже. Ей уже приходилось быть при родах, когда она еще девчонкой ездила по стране в таком же фургоне, на котором приехал Енох, однако она не считала себя достаточно опытной в таком вопросе. Все, что она вспомнила, так это то, что роды всегда мучительны, бывает много криков, крови и пота.
— Я сейчас поеду с тобой, — объявила Джоли своему зятю, надевая плащ.
Джемма и Хэнк сидели за столом. Хэнк отчаянно сражался с непослушными цифрами, а Джемма пыталась написать первые пять букв алфавита. Тут Джоли перехватила взгляд мужа, который появился в дверях:
— Даниель, ты останешься дома с детьми. Я вернусь утром.
Даниель открыл было рот, чтобы что-то сказать, но у Джоли не было времени слушать. Она выскочила вслед за Енохом на двор и позволила зятю помочь ей забраться на лошадь. Енох сел позади нее.
— Проследи, чтобы Хэнк помыл за ушами, — крикнула Джоли мужу, когда Енох поворачивал лошадь. — А Джемму надо посадить на горшок перед тем, как уложить в постель.
Она оглянулась на мужа, стоявшего на крыльце, и помахала на прощание рукой. Даниель улыбнулся ей уголком рта.
— В печи томятся жареные цыплята, — добавила Джоли, чувствуя горечь расставания с Даниелем, пусть даже всего на одну ночь. — И проследи, чтобы эти сорванцы не перебили аппетит яблочным пирогом, а то не станут ужинать.
Даниель молча кивнул.
Енох пустил лошадь в галоп, и Джоли пришлось обеими руками вцепиться в гриву, чтобы удержаться в седле. Они скакали в кромешной тьме, пока вдали не показались освещенные окна дома Еноха и Мэри. Залитые светом, они манили и притягивали к себе.
Джоли первой спрыгнула на землю и побежала к дому, пока Енох возился с лошадью. Дети спокойно сидели и ужинали, слишком маленькие, чтобы понимать всю важность происходящего. Джоли поцеловала их в макушки и поспешила в спальню, на ходу снимая плащ.
Мэри лежала на постели, все еще одетая в ситцевое повседневное платьишко. Лицо и волосы ее были влажными от пота, в глазах плескался страх, но, увидев Джоли, Мэри нашла в себе силы улыбнуться.
— Иногда такое случается, правда, Джоли? — выдавила она из себя. Затем ее огромный живот судорожно задвигался, что было отчетливо видно даже сквозь платье. Но Мэри стоически переносила боль, сжав кулаки и крепко стиснув зубы.
— Да, действительно, — согласилась Джоли, открывая крышку полированного сундука, стоявшего у изголовья кровати и рассматривая его содержимое.
Мэри весело прыснула, хотя вновь начались схватки Смех перешел в низкий грудной стон. Когда боль прошла, Мэри дышала глубоко и тяжело.
Джоли нашла чистую ночную рубашку и стала помогать Мэри снимать платье и переодеваться в чистое белье.
— Пожалуйста… — задыхаясь, прошептала Мэри, хватаясь за руку Джоли, когда та нагнулась, чтобы вытереть ей мокрый лоб. — Проследи, чтобы у Еноха и детей все было в порядке…
Джоли кивнула и вернулась в гостиную, чтобы выполнить просьбу Мэри. Енох сидел в кресле-качалке возле жаркой печи, детишки устроились у него на коленях. Все они молча уставились на мерцающие в печи угольки.
Когда Джоли вернулась в спальню, у ее невестки были еще одни схватки, Мэри выгнулась дугой так, что только пятками и затылком опиралась на кровать, — настолько сильной была боль. Джоли намочила чистую тряпку в холодной воде, выжала и осторожно протерла разгоряченный вспотевший лоб Мэри, шепча ей ласковые слова. Мэри немного успокоилась, но Джоли понимала, что это только передышка в ритме природы, а вовсе не ее заслуга.
— Миссис Калли… — услышала Джоли прерывистый и хриплый шепот Мэри, которая собиралась с силами перед новой болью. — У нее все в порядке? Ты устроила ее у миссис Дейли?
