из под её носа законную добычу.
— Во всех магических кристаллах, говоришь? И в моём зеркале, значит? — говорить было сложно, слова еле-еле проталкивались сквозь внезапно пересохшее горло.
Стик кивнул.
— Люди, даже маги, не могут это чувствовать — слишком тонкий уровень. Хотя некоторые целители что-то всё-таки иногда замечают, на интуитивном уровне.
А я-то смеялась над этими суеверными магами жизни, считая их ретроградами, не способными оценить веяния прогресса, когда они отказывались пользоваться магическими кристаллами.
— Гармских зеркал в Тайрани несколько сотен, — потерянно произнесла я. — И это не считая тех кристаллов, что мы используем в двигателях. А сколько всего кристаллов во всей Ойкумене? И это всё сотни, тысячи загубленных жизней.
Я дошла до двери. Прошла по коридору. Почти в слепую нашла дверь в уборную, что была размещена на первом этаже. Аккуратно прикрыла за собой дверь. И лишь только тогда позволила своему желудку расстаться с содержимым.
Меня, кажется, вывернуло наизнанку. Когда в моём желудке уже ничего не осталось, моё тело всё ещё содрогалось в рвотных позывах. Зато вся дурь из головы мигом выветрилась, сменившись чудовищной головной болью. Почувствовав присутствие Стика, я простонала:
— Ты опять решил очистить мой организм от алкоголя? Я же просила тебя это не делать!
— Я ничего не делал.
Значит, виновата моя тонкая душевная организация. В конце концов, не каждый день узнаёшь, что души можно воровать и пускать их в виде топлива на кристаллы. Ну надо же, а я то думала, что некромаги специализируются только на мертвечине, но видимо они у шаноэ много чему научились. А что коллеги Танары были причастны к этому, пусть даже и в прошлом, я не сомневалась. В конце концов, умение управлять чужой волей и сознанием — это именно их прерогатива. Но Рейвен конечно хорош. Пытался выставить ведьм Пустошей в самом худшем виде, а сам был не то что замаран в крови… мне было сложно даже описать всю гнусность его сущности и сущности его рода.
Я дотянулась до полотенца и вытерла взмокшее лицо. Хорошо бы ещё сполоснуть рот, но для этого нужно встать и сделать несколько шагов до раковины.
Осталось выяснить ещё несколько вопросов, которые я, в течение нескольких часов, просто игнорировала, напиваясь и убеждая себя, что это не может быть. Просто не может быть, потому что слишком странно и слишком чудовищно. Но если души можно воровать и разрывать на кусочки, то почему бы не существовать и демонам, пытающимся пробраться в Ойкумены через ведьм шаноэ?
— Стик, — слабо позвала я.
— Да, Агнесса, — тут же откликнулся дух города.
— Ты ведь… ты ведь слышал то, о чём мы говорили с Рейвеном?
— Я не мог позволить остаться тебе одной с ним.
— Тогда скажи — то, о чём он говорил, это правда?
Молчание было долгим, я начала уже думать, что Стик снова исчез, в своей любимой манере. Но вот я услышала его голос. Ещё более тихий, чем обычно.
— Многое из того было правдой, часть — правдой лишь частичной. Но лжи не было в его словах. Он просто не считал нужным… лгать тебе.
Ну да, зачем тратить силы и что-то придумывать ради такой дурёхи как я. Отлично его понимаю.
— То, что он говорил про демонов, это правда? Они существуют?
— А я существую?
— Странный вопрос. Конечно да.
— Тогда почему бы не существовать и моим собратьям?
Стик опустился рядом со мной, и, повторив мой недавний жест, провёл по моему лицу кончиками пальцев, как будто разглаживая его черты.
— Но ты же не демон! — слабо возразила я.
— Дело только в названии. Суть — одна и та же. Различий совсем немного.
Я продолжала упорствовать. Мои пальцы вцепились в запястья Стика, пытаясь то ли оттолкнуть его, то ли удержать рядом с собой.
— Но они есть, эти различия. Это самое важное. Расскажи. Расскажи мне всё, что можешь. Про демонов, про себя. Про то, кто вы такие.
Если знание было оружием, то я хотела быть во всеоружии.
Я часто думала об источнике своих возможностей Повелительницы Перекрёстков. О пределе, опасности и потенциальной пользе своей силы. И всегда эта сила казалось мне чужеродной, и даже враждебной мне. Как будто бы какое-то существо вселилось в моё тело, впилось в моё сознание тысячами щупальцев, меняя моё восприятие, меняя меня саму. Я не могла быть настоящей, полноценной арэнаи, я даже не могла быть шаноэ, потому что это создание внутри меня исковеркало мою сущность так, что любой дар во мне искажался и принимал самые фантастические формы. Боевой маг, не способный контролировать себя во время трансформации. Шаноэ, умеющая пользоваться ментальным даром, но так и не прошедшая инициацию. Повелительница Перекрёстков, Бродяга, ненавидящая путешествовать.
Я ненавидела это существо внутри себя. Я чувствовала себя больной, испорченной. И становилась всё более и более одинокой. Ведь даже Анхельм, всё понимающий, умеющий поддержать и помочь, даже он, в конечном счёте, отверг меня.
Но я не была одинокой. Стик, Кей, Интрай, Ниаз. Я не могла это понять, но чувствовала. Наше сродство, нечто общее между нами.
Я была почти такая же, как они. Ниаз недаром назвала меня сестрой.
— Shidhe yoren, дети мира, — голос Стика был как мерно сыплющийся песок, усыпляющий и завораживающий.
Я лежала на подушках в гостиной, укрытая одеялом, не в силах подняться наверх. Меня знобило, а кожу покрывала холодная испарина. Стик примостился у меня в ногах, неуклюже поджав длинные ноги. Идиллическая, почти семейная картина.
— Так называли всех нас когда-то. Но мало кто помнит, даже из наших собратьев, что когда-то мы были людьми. Жили, дышали, любили. Пока не потеряли человеческую сущность, или пока она не была украдена у нас. Каждый из нас когда-то был человеком. Даже Госпожа Смерть. Но мы приняли в себя силу, большую, чем может понять смертный или маг. Воплотили в себе стихии природы, тайные желания людей, и даже законы мироздания. Кто-то стал духом места, как я и Кей, кто-то воплотил в себе людские страсти и желания, как демоны из внешних пределов. А кто-то, как Госпожа Смерть, стал живым Законом. Вы, Бродяги и Ткачи, из последних. Те, кто олицетворяет вселенский Хаос и Порядок. Почему вы остались людьми? Вы просто не приняли свою силу полностью. Чтобы появился настоящий shidhe, он должен полностью отречься от своей человечности, слиться со своей сущностью. Это произойдёт, рано или поздно. Может быть не с тобой, а с тем, кто будет после тебя, но рано или поздно это произойдёт. Человеческая душа
