Нэриус удалился, по коридору застучали его мягкие шаги, которые вскоре стихли. Ланфорд все еще стоял на месте как вкопанный — лишь рука его нащупывала висящий на бедре кинжал. Другого шанса покончить с этой бесовской тварью у него не будет, хотя камарил и понимал, что это слишком рискованно.
Вдруг она действительно, вопреки соображениям Нэриуса, была бессмертна? Тогда Ланфорду не сносить головы, а ересь расползется по свету как чума.
— Что же вы стоите? — Глухо спросила демоница, — Делайте свое дело, камарил.
Он должен был понимать, что так и будет, но все равно удивился. Как эта еретичка могла догадаться!?
Его раскрыли. Ланфорд должен был что-то сделать — выхватить кинжал, наброситься на эту тварь, ударить ей в сердце, но он стоял на месте, считая удары монашеского сердца, и не мог пошевелиться.
Тогда к нему подошла она. Демоница встала так близко, что Ланфорд чувствовал ее запах — от нее пахло розами, но почему-то резче, чем обычно пахли эти цветы, словно розы смешались с чем-то еще. С горькой полевой травой.
— Где вы прячете оружие? — Золотые глаза лениво пробежались по его лицу, — Достаньте же его! Убейте меня!
Ланфорд не шелохнулся. Демоница заливисто рассмеялась и отвернулась от камарила, начав вальяжно вышагивать по комнате.
— Неужели Нэриус думал, что я ничего не пойму!? — Королева словно говорила сама с собой, — Да за кого он меня принимает!? Он думал, что я поверю в его искренность? Искренность — у ордена Истинного Лика! Да вы же самые великие лицемеры на свете! Говорите всем, что боретесь против магии — ереси — а сами каждый год создаете из нее новых камарилов! Что там с вами делают, когда принимают в орден? Дают испить ветувьярской крови?
Ланфорд наконец вышел из оцепенения — помогли гадкие слова еретички. Как она смела оскорблять великий орден и приравнивать его к своим богомерзким козням!? Истинный Лик сражается против скверны орудиями света, посланными самими богами!
Она не имела никакого представления о их великих деяниях.
Она была самой темной тварью из всех.
И должна была умереть.
Не помня самого себя от ярости, Ланфорд шагнул к ней, доставая из ножен ждущий своего часа кинжал. Монашеское тело не было столь быстрым и ловким, как родное, но отточенных до совершенство навыков хватило, чтобы нанести удар быстро и незаметно, подобравшись со спины.
Ланфорд вонзил кинжал ей в бок, и целое мгновение ему казалось, что демоница этого не заметила. А потом она повалилась на него с довольной улыбкой на побледневшем лице:
— Вот. Вот так лучше!
А потом она выдернула нож из раны с такой легкостью, словно он был колючкой, прицепившейся к одежде, отбросила его в сторону и выпрямилась во весь рост, встав напротив Ланфорда.
— Ты молодец, — Улыбнулась демоница, — Предан своему ордену. Ветувьяров нужно убивать. Но не тогда, когда они получают бессмертие.
Камарил шокировано покосился на окровавленный кинжал, что валялся на полу, бесполезный и бессмысленный.
Это был конец. Полный провал. Он разоблачил себя, подвел Биркитта, не выполнил ни один из приказов.
Мечты о великой славе разбились в один миг, и Ланфорд уничтожил их своими руками. Точнее, своей трусостью и глупостью. Демоницу нужно было убить раньше, чем она успела провести обряд, а не слушать еретика Нэриуса и надеяться, что он не предал орден.
Но теперь все это было невозможно. Ланфорд уставился на прореху в платье демоницы — дыра была небольшой, но под ней явно не было открытой раны.
— Флавио! — Крикнула демоница, усмехаясь камарилу в лицо.
Из соседней комнаты появился вездесущий хидьясский наемник. При других обстоятельствах — а именно, в своем родном теле — Ланфорд дал бы ему бой и с большой вероятностью победил бы в нем, но монах для подобных вещей не сгодится.
— Взять его! — Приказала еретичка южанину.
Наемник поднял с пола камарильский кинжал и только потом занялся Ланфордом. Он связал ему руки за спиной и стал дожидаться следующих приказаний, но демонице вновь захотелось подразнить пойманную ей жертву.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я знала, что вашему Нэриусу не стоит доверять. Он нужен был мне только из-за свитка, — Она перевела взгляд на наемника, — Флавио, прикажи своим наемникам привести его в парадный зал. И Лукеллеса тоже. Я хотела бы кое-что им объявить…
*
В парадном зале было безлюдно, но Ланфорду, демонице и наемнику Флавио не пришлось долго ждать остальных. Нэриус в сопровождении южан появился почти сразу, жирный кирацийский самозванец — следом за ним.
Ветувьярская королева приказала всем собравшимся занять места на скамьях, что стояли внизу, перед возвышением. Сама она расслабленно опустилась на трон, со всех сторон окруженная вооруженными до зубов южанами. Флавио — угрюмый парень с длинной рожей — как и положено любимчику, занял место по правую руку от королевы, еще один встал позади, а остальные наемники расположились впереди, перед самым тронным возвышением.
Ланфорду хватило встретиться с Нэриусом взглядом всего на секунду, чтобы прочитать в его глазах ярость. Неужели он винил в собственном провале камарила!?
Нужно было думать головой, прежде чем связываться с демонами и давать им такую силу, с какой ты сам не сможешь справиться. Десять минут назад, в покоях демоницы, Ланфорд винил в произошедшем себя, но теперь он понял, что ответственность за все лежит на Нэриусе. Он заигрался и потерпел поражение, но плоды его будет пожинать весь мир, который вскоре поглотит богомерзкая скверна!
— Вы не догадываетесь, господа, зачем я собрала вас здесь? — Демоница задумчиво постучала по подлокотнику трона аккуратными ноготками.
— Вы решили обсудить дела Кирации, Ваше Величество? — Приторным голосом поинтересовался толстяк.
— С вами? — Ухмыльнулась королева, — Не смешите меня!
Оскорбленный толстяк озадаченно переглянулся с Нэриусом, но еретичка не стала дожидаться их ответа.
— Я уличила вас в заговоре против меня, — Демоница пронзила обоих взглядом.
— Что за вздор!? — Встрепенулся кирацийский самозванец, — Да чтобы я..?
— Четверть часа назад меня пытался убить камарил ордена Истинного Лика, — Королева протянула руку, и Флавио положил ей в ладонь испачканный кровью кинжал Ланфорда, — Он здесь, перед вами.
Она указала на монаха, и все взгляды тотчас обратились к нему. Первым запротестовал, естественно, толстяк:
— Я впервые вижу этого человека!
— Вам и не требовалось его видеть. С вас хватило лишь одного желания, — Она перевела взгляд на Нэриуса, — А “великий” взял на себя исполнение.
— Да помилуют вас боги, дочь моя! — Молитвенным тоном изрек Нэриус, — Помыслы мои чисты, и смерти вам я никогда не желал.
Демоница не слушала его, и в этом Ланфорд был с ней согласен — при звуке этих лживых речей его тоже начинало тошнить. Еретичка лишь рассмеялась этим двоим в лицо, а потом продолжила:
— Вы совершили большую ошибку, господа. Покушаться на меня нужно было раньше, до того, как я получила от богов бессмертие. Теперь ни камарил, ни какой-либо другой человек мне не страшен, — Она довольно улыбнулась Ланфорду, которому хотелось провалиться сквозь землю от осознания своей ничтожности, — Я могу принять смерть только от рук ветувьяра, но их, к моему великому счастью, осталось всего двое — Тейвон Кастиллон мечется в предсмертной горячке, а его благородная сестрица будет казнена на рассвете за государственную измену. Теперь вам от меня не избавиться!
С этими словами она поднялась на ноги и властно оглядела своих новых врагов:
— Как жаль, что вы не увидите новую Кирацию, которую создам я.
Поначалу Ланфорд не понял, почему Флавио подошел к демонице ближе — должно быть, чтобы защитить ее в любой момент. Но потом в его пальцах мелькнуло короткое лезвие, а рука взметнулась вверх, к открытой шее королевы.
Хидьясские наемники всегда действовали почти так же быстро, как камарилы — всего мгновение, и по белой коже уже расползается широкий красный разрез, рот застывает в беззвучном крике, а платье заливается кровью.
