Без тебя, Питер, я ни за что бы не выбралась. Там же пропасть, ни за что не перепрыгнуть на вторую половинку здания. Но ты показал мне на плане черточку. На поверку, это такая железная штанга, толщиной в полтора дюйма, и к ней, на петлях, подвешен кабель. Нормальный человек ни за что бы не рискнул прошагать по такой проволочке над обрывом. Но я ничего не соображала, метнулась, как макака, цепляясь всеми конечностями. Штанга завибрировала, начала прогибаться, но я успела перелезть…
С другой стороны пришлось прыгать с третьего этажа на ветки деревьев. Но к тому моменту я в полтора раза нарастила объем легких и сердца, так что все прошло неплохо. Я вывернула лодыжку, сломала два пальца на руке, однако эти мелочи тогда меня не занимали.
Гораздо хуже то, что никто не предупредил внешнюю охрану. Я бежала прямо на них, прямо на ворота, прямо на стеклянную будку, потому что я не умею перелезать через колючую проволоку, а иной дороги просто не было. Они выскочили вдвоем и заметались с пистолетами, приказывали остановиться и лечь, а я все бежала, и тогда толстый не выдержал и принялся палить. Он попал в меня дважды, я продолжала бежать прямо в проход между ними и думала только о том, что у меня внутри…
Я вырвалась. Очень больно передвигаться с пулей в ноге, Питер, но ты не волнуйся, все позади! Я отлежалась минут десять в канаве, пока раны не затянулись, затем махала руками на дороге, какая-то машина остановилась. Я сказала, что за мной гонятся грабители, он поверил и спросил, куда меня отвезти. Это было забавно, я ведь понятия не имела, где нахожусь. Забавно… Питер, он привез меня в полицейский участок, там в машине сидели двое копов, жевали гамбургеры, они уставились на мою больничную пижаму, всю в крови, и хотели меня задержать. Мне пришлось выскочить и снова улепетывать. Мне надо было спасать их. Милый Питер, сейчас я расскажу тебе главное. Ох, как это не просто. Меня подобрал на шоссе какой-то лысый похотливый мерзавец, он так и щупал меня глазами, и еще при этом сморкался, а все дно у него было в кожурках от орехов. Он принялся меня обнимать, и я сказала: пусть, лишь бы убраться подальше. — Я хочу есть и одежду! — заявила я. Он послушался, этот слащавый кобель, заехал на заправку, купил мне какой-то идиотский мужской комбинезон и две пиццы. Боже, как я хотела есть! Когда я покончила с пиццей, я попросила еще, и он снова запер меня в машине, и побежал за второй порцией, оглядываясь, все боялся пропустить, как я останусь без пижамы.
Мы съехали с шоссе. Когда он дотронулся до меня, я убила его.
Мир полон мерзавцев, Питер, которым незачем жить и производить новых маленьких мерзавцев. Я подождала, пока он присосется к моей груди, взяла его за оба уха и пропустила через его гадкую башку ток. Всего лишь разность потенциалов, эти говнюки такие слабые.
Жаль, я не умею водить машину, но его бумажник мне очень пригодился. Мимо пронеслись две машины полиции, затем одна с эмблемой Крепости. Я видела у них собаку. Потом я трижды пересаживалась с одного автобуса на другой, и люди глазели на мой комбинезон и голову в крови. Потом я нашла место, где умыться, а утром купила нормальную одежду. Вот и все.
Почти все.
32. ПО СЛЕДУ КРОВИ
Подкатившись к спуску в тоннель, я обернулся назад. Наш корпус походил на заколдованный восточный дворец, сквозь стрельчатые окна отсвечивали слабые, багровые огоньки пожарных щитов и поблескивали иглы громоотводов на башенках. И впервые за два с лишним года меня разозлило, что в парке так нечасто вырубают кусты.
Ни зги не видно по сторонам, если на нас захотят напасть, то это самая выгодная точка для засады. Зараза, вот я и поддался общему настроению! Больничный лесок являлся, наверное, самым безопасным местом во вселенной. Единственное, чего следовало тут бояться, так это падения метеорита…
Отчего же так неспокойно?
Ночное насекомое чиркнуло меня по щеке и унеслось, с сухим стрекотом, в сторону.
— Роби холодно, — пожаловался художник.
— 3-заткнись! — стуча зубами, огрызнулся Леви.
— Роби холодно!!
— Леви, у меня за спиной, в сумке, одеяла, — напомнил я. — Отдай одно малышу. Барков, положи девочку на траву и займись решеткой. Не бойся, Таня не проснется, пока я не скажу нужное слово. И не шумите…
— Там… — сказал Барков.
Я не узнал его голос. Невротик ломал на груди руки и вздергивал головой, как лошадь, отгоняющая слепней.
— Боже, Боже, Боже… — тоненько запричитал апостол. Роби кутался в одеяло и ворчал, как довольный мишка. Если эта гора мяса решит улечься спать прямо на дороге, мы его нипочем не растолкаем. Моя коляска остановилась задом наперед, я выворачивал шею и все никак не мог взять в толк, что происходит за спиной.
— Он без головы… — Барков икнул, затем сделал два шага в сторону и выблевал на траву ужин.
— Нехорошо! — рассудительно заметил Руди, — Так хорошие мальчики не делают.
Я развернулся, шины скрипнули на цветастой каменной мозаике. Луна выкатилась, на сей раз надолго, и потуги ландшафтных дизайнеров принялись задорно переливаться в голубом сиянии. Я и не знал, что ночами в парке так красиво… Изящные многолепестковые цветы и не думали закрываться, над дорожкой плыли чудесные, завораживающие запахи. Лиловые, нежно-розовые, охряные колокольчики, размером с бутылку от шампанского, склонялись над нами в беззвучном танце парфюмов. Светящиеся точки метались во тьме, собирались в диковинные узоры, водили хороводы в таинственном сумраке крон…
Вплотную к вертикальным прутьям раздвижных ворот лежал обезглавленный труп в зеленом комбинезоне. Голова трупа находилась на рабочем месте и кокетливо поглядывала на нас сквозь стекло вахты. Дверца караульного помещения, которую я собирался штурмовать с помощью электронных отмычек, стояла нараспашку.
— Барков, возьми у него на поясе пистолет.
— Чего? — Мой ближайший помощник не мог подняться с колен.
— Защити нас, магистр духа… — залопотал Леви, усиленно вгоняя себя в транс.
— Петька, это ведь ты… — От несчастного Владислава несло рвотой.
— Возьми оружие и ступай внутрь!
Господи, ну почему бы тебе, хоть на минуту, не подарить мне ноги! Я бы все сделал сам, сам бы проник в караулку и отворил ворота. И почему мне вечно приходится иметь дело с безвольными тряпками? Один не способен даже грамотно выпасть из окна, а другой… — Взываю к тебе, столикий демиург тьмы!.. — Роби пойдет домой. Дядя упал. Роби страшно … — Барков, там никого нет, разве не видишь? В тоннеле, действительно, никого не было. Через равные промежутки, на кафельной стене, тускло светили аварийные лампы.
— Роби хочет спать!
— Нет, малыш! — шепотом рявкнул я. — Роби не будет спать. Здесь нельзя спать! Роби едет кататься на лодке. Леви, прекрати молоть чушь и займись ребенком, иначе он уляжется!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
