Все затаили дыхание. Я держал Таню за руку и вдруг решил для себя головоломку, не дававшую мне спать последнюю неделю. Я читал электронные послания Дженны и никак не мог поймать ускользающий обломок паззла. Теперь все собралось воедино. Как выразился позже Леви, мы узрели лик дьявола. На самом деле, все гораздо проще. Мы встретились с соплеменниками Дженны.
Куколка не напрасно не доверяла матушке. Девчонка была отнюдь не первым ребенком, зачатым в дебрях корпуса «А», и, возможно, не последним. Но, без сомнения, она стала самой большой удачей фирмы «Сикорски и К°», она могла существовать среди людей, лишь периодически подправляя аномальные всплески ДНК. Судя по событиям последнего месяца, Сикорски сделал огромную глупость. Дженна находилась на пороге самоконтроля. Если бы мамочка позволила ей родить ребенка, все могло пойти иначе.
Она родила бы мне единственного сына.
Она почти научилась управлять своим невероятным организмом. Но мамочка не дала дочери такого шанса стать человеком. Сумасшедшие беременности Куколки взорвали все неокрепшие связи, сорвали гайки с болтов, превратили ее тело в котел неуправляемых реакций…
Существо из пробирки умирало. Оно забилось в самый угол тоннеля, за короб с пожарным гидрантом, и скорчилось в позе эмбриона. Обнаженная спина мужчины представляла из себя сплошной синяк, на боках вспухли рваные ссадины, точно он продирался сквозь заросли колючей проволоки. Неестественно большие ступни с загнутыми вниз острыми ногтями периодически вздрагивали. Из пораненных пяток сочилась кровь. На серой, лишенной ультрафиолета коже вздувались комки вен. От того места, где в него попали, до гидранта протянулась, по светлым плиткам пола, широкая бурая полоса. Одна пуля охранника попала бедолаге в грудь, вторая угодила в переносицу, превратив низ лица в сплошную кровавую корку. С синего шишковатого черепа свисали обрывки проводов, сгибы обоих локтей почернели от уколов. Я не назвал бы убитого здоровяком, но в скрюченных пальцах он держал оторванную руку дежурного. Одетая в белый рукав, рука сжимала пистолет, точно такой же, как был у меня. На крепком запястье продолжали идти плоские элегантные часы.
— Должен быть еще один… — Барков ткнул дрожащим пальцем в окно пропускного пункта, где виднелась запрокинутая физиономия, с ножкой от стула в левом глазу. — Что это такое, Питер? Что это такое?! Гляди, у него все суставы вздулись!
— Думаю, это старший брат Дженны… — Я старался говорить медленно и рассудительно. — Некоторые из них в полдесятого, видимо, проходили процедуры и не были как следует привязаны. Врачи одновременно уснули, а… больные разбежались.
— Руди хочет домой! Домой! Домой!! Ах, черт. Мы совсем потеряли из виду малыша, он воспользовался замешательством Леви и неловко убегал в обратном направлении, растирая на ходу слезы. Его жирные бока тряслись под пижамой при каждом шаге.
— Питер, он шевелится… — прошептала Таня. — Он не умер! Господи, он не умер, надо ему помочь…
— Нет! — опомнился я. — Через сорок минут придет с обхода смена. Мы должны успеть добраться до машины.
— Ты не понял, Питер? — нехорошо осклабился Барков. Его влажные волосы вздыбились, как щетина от швабры, а мокрая насквозь рубаха прилипла к телу. — Этот чудик вырвал парню плечо из сустава! Может, их там с десяток! Ты предлагаешь отогнать их лопаткой? — Он помахал своим нелепым оружием. Таня тоже не отводила взгляда от бетонных внутренностей гаража. Руди, ковыряя в носу, застрял на полдороге. Без сопровождающего он совершенно не ориентировался, топтался на месте и тихонько скулил.
— Его напугали, — предположил я. — Он всего лишь защищался. Настоящий убийца действовал бы иначе…
— Я туда не пойду! — взвизгнул Леви.
— Защищался? — передразнил Барков. — Покажи мне человека, который способен оторвать другому руку! Какая сила нужна!
— Он не сильнее нас с тобой, — сказал я. — Он быстрее. Быстрее живет и быстрее передвигается. Ладно, Бог с тобой, оставайся, я пойду один… Таня, тебя не затруднит зайти в проходную? Нет, сначала подкати меня, чтобы я мог прикрыть тебя с пистолетом, Нажми белую клавишу, только недолго!
Девушка отважно перелезла через пластину турникета и приблизилась к мертвому караульному.
К счастью, на внешнем посту питание присутствовало. Ворота лязгнули, и решетчатая секция неторопливо поползла в сторону.
— Достаточно! — Я поднял пистолет, стараясь держать в поле зрения открывшуюся брешь и узкий ствол проходной. — Как только я проеду, нажми красную клавишу. Затем заприте двери проходной, привалите чем-нибудь, да вот, хотя бы, цветочными горшками, и ждите. Таня, посмотри там, под мониторами. Должна быть кнопка управления внешними воротами…
— Да, тут три. Написано «Север», «Запад»…
— Северный выезд, Таня. Нажми. Когда увидишь на экране, что я проехал, сразу же закрывай, понятно? Сами из тоннеля никуда! Появится смена с обхода, и вас вытащат. Барков, не трясись! Если оно еще в гараже, то боится не меньше нашего. Никто вас не съест!
Прожектор за турникетом освещал солидный кусок гаража. У дальней стенки стояли три легковых автомобиля, а за поворотом, ближе к выезду, должны ночевать пикап и микроавтобус с эмблемами Крепости. Точнее, с эмблемами той невинной конторы, что окружает Крепость. Я знал наверняка, что они там стоят, я неоднократно их видел, когда Дэвид и Томми возили меня в другие больницы. Микроавтобус бы сейчас подошел нам лучше всего. Но один — я обречен катиться по пустому шоссе, пока не закончится заряд батарей.
Свободным пальцем я нажал кнопку, и послушный двигатель потянул кресло на подъем. Под темными сводами гаража жужжание мотора забивало остальные звуки. Я преодолел пологую аппарель и обнаружил, что до боли в пальцах сжимаю рукоять пистолета. Таня еще не закрыла за мной ворота, я видел ее напряженное лицо через стекло, рядом с задравшимся кадыком мертвого охранника.
Я приостановил кресло и попытался изобразить улыбку. Никто на меня не нападал. Гараж был совершенно пуст, если не считать машин. Зато дверца, врезанная в наружную раздвижную створку, открываемая вручную, слабо качалась на ветру. Кто-то совсем недавно покинул стоянку.
В эту секунду из глубины тоннеля донесся рык и металлический стук. Еще одно несчастное создание пыталось штурмовать внутренние ворота. На какой-то момент мне представилась кошмарная картина: безголовый Франсуа медленно поднимается, цепляясь ободранными пальцами, и так же медленно, но уверенно разгибает двухдюймовые прутья, пропихивает ставшее гуттаперчевым тело в щель и, роняя лохмотья мяса, идет к нам.
У дураков мысли сходятся. Дремавший Барков стремглав заскочил в караулку и вынул с пояса убитого охранника пистолет. После чего он подхватил в охапку Таню и промчался сквозь щель в воротах. Леви сграбастал малыша за локоть и, невзирая на сопротивления, тоже потащил вслед за мной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
