– Так и должна заканчиваться любая хорошая история, Макс! Когда человек перестает что-либо понимать, он на верном пути! – заверил меня Джуффин. – Не будем отнимать твое драгоценное время, Маба. Тем более что мы уже все съели. Не забудь: ты обещал мне присниться!
– Не забуду. Прощайте!
Я ожидал какой-нибудь невероятной выходки, но ничего не случилось. Сэр Маба Калох покинул гостиную через ту дверь, из которой появился, а мы вышли в холл.
– Меня повысили в ранге? – спросил я. – Признали «своим»? Что-то никаких сюрпризов…
– Ты уверен, Макс? – улыбнулся Джуффин, распахнув дверь, ведущую во двор.
– Сами видите! – Я переступил порог и замер. Вместо сада мы оказались в собственном кабинете.
– Вот так-то! – подмигнул мне сэр Джуффин Халли. – Никогда не расслабляйся, если имеешь дело с Мабой Калохом!
Я сел в свое кресло и принялся проделывать те самые дыхательные упражнения, которым меня научил невозмутимый сэр Лонли-Локли. У меня была робкая надежда, что это поможет…
«Король Банджи»
На моей исторической родине встречают Новый год. Здесь, в Ехо, в конце зимы провожают старый. У нас говорят: «С Новым годом!» – здесь говорят: «Еще один год миновал!»
За дюжину-другую дней до окончания года граждане начинают понимать, что жизнь коротка… и пытаются успеть сделать все, до чего у них не доходили руки в течение предыдущих двухсот восьмидесяти восьми дней. Выполнить обещания, данные кому-то или самому себе, оплатить счета, получить что причитается и даже добровольно ринуться навстречу всем возможным неприятностям, дабы они не омрачили ту светлую жизнь, которая якобы начнется после окончания «этого ужасного года». Практичность, доходящая до абсурда! Словом, Последний День Года – это не праздник, а дурацкий повод внезапно начать и так же внезапно прекратить суматошную деятельность.
Меня сия буря миновала: годовой отчет писал сэр Джуффин Халли. Впрочем, промаявшись два дня, он переложил эту заботу на железные плечи Лонли-Локли. Оплачивать счета мне пришлось только в «Сытом скелете», что отняло ровно четверть часа. В других заведениях я всегда сразу платил наличными, не то чтобы презирая местные суеверия, а скорее в надежде, что «прикосновение к металлу» действительно охлаждает любовь. Но в моем случае это не сработало.
Неприятности мне, кажется, не светили, дурной привычки давать обещания за мной тоже не водилось, так что оставалось только получить остатки годового жалованья у казначея Управления Полного Порядка Донди Мелихаиса, который, надо отдать ему должное, расставался с казенными деньгами с таким искренним облегчением, словно они жгли ему руки.
Покончив с делами, я был вынужден созерцать изможденные лица своих коллег. Они с завистью косились на мой ровный румянец хорошо выспавшегося бездельника. Больше всех в эти тяжелые дни усердствовал сэр Мелифаро: он даже временно прекратил веселиться и, кажется, похудел.
– Я уже не говорю о работе и прочих неприятностях! Но у меня слишком много родственников, слишком много приятелей, слишком доброе сердце, чтобы им отказывать… и слишком мало Дней Свободы от забот, чтобы выполнять обещания! Только осиротевшие аскеты вроде тебя, парень, счастливы и свободны! – с горечью говорил Мелифаро.
Дело было после полуночи, дня за четыре до окончания года. Я, как и положено, нес свою ночную вахту, а Мелифаро, явившийся на службу чуть ли не на рассвете, только что закончил приводить в порядок очередную стопку самопишущих табличек, в которой мирно уживались протоколы допросов трехлетней давности и письма от какой-то неведомой леди Асси. Мелифаро клялся собственной здравствующей мамой и всеми покойными Магистрами древности, что понятия не имеет, кто она такая.
Бедняга дополз до моего кабинета, чтобы выпить камры в интимной обстановке, поскольку дома его ожидало человек восемнадцать дальних родственников со всех концов Соединенного Королевства, которых Мелифаро уже давно обещал к себе пригласить. Я понял, что парня пора спасать.
– Отправь им зов и скажи, что… Ну, к примеру, что готовится покушение на Великого Магистра Мони Маха, и никто кроме тебя не может предотвратить это злодеяние. Выдумай что-нибудь. А сам иди ко мне и ложись спать. У меня, правда, всего четыре бассейна для омовения и целых две кошки, но из двух зол…
Мелифаро не дал мне договорить.
– О владыка бескрайних равнин! С этого дня моя жизнь в твоей власти, поскольку ты ее спас. Макс, ты гений! Теперь я знаю цену настоящей мужской дружбе! – Бледная тень Мелифаро снова стала похожа на то стихийное бедствие, к которому я привык. Он даже слегка подпрыгнул в кресле – жалкое подобие его обычных стремительных движений, но лучше, чем ничего!
– Ерунда какая! – отмахнулся я. – Можешь дрыхнуть сколько влезет. А я заменю тебя с утра, пока не оклемаешься.
– Заменишь?! Обижаешь, Макс, меня заменить невозможно! Хотя… может быть, и возможно. А что, вполне. Ох, спасибо!
– Для себя стараюсь. Я – человек привычки. И когда вижу тебя в таком состоянии, мне кажется, что Мир может рухнуть. Мое предложение остается в силе, пока твоя родня не уберется восвояси.
– Послезавтра! Они отправятся в поместье, чтобы немного помучить папу с мамой, но это уже не мои проблемы… Грешные Магистры, Макс! Я сейчас заплачу!
– Заплачешь утром, когда захочешь принять ванну. Не забывай: у меня четыре бассейна для омовения, всего на один больше, чем в тюремной камере.
– Хочешь узнать страшную тайну, Макс? У меня их девять, этих лоханок. Но обычно я заканчиваю на второй! Я – ужасный грязнуля! Все, я побежал. Спать, дырку над всем в небе, спать!
Я остался наедине с дремлющим Курушем, ошеломленный собственным великодушием.
Через час мне пришлось оставить мудрую птицу в полном одиночестве и спешно отправиться на окраину Старого Города в трактир с готическим названием «Могила Куконина», поскольку сэр Кофа Йох призывал меня на помощь.
Дело было скорее забавным, чем серьезным. И показалось мне своего рода «предпраздничным фейерверком». Для некоего господина Плосса, одного из постоянных клиентов «Могилы», наступил неприятный момент оплаты счетов. За весь год сразу, разумеется! Денег у него при себе не оказалось. Господину Плоссу всего-то и надо было – дождаться завтрашнего дня, получить жалованье на службе и рассчитаться с долгами.
Если бы он просто сказал об этом хозяину «Могилы», все было бы в полном порядке: народ здесь, в Ехо, миролюбивый и понятливый. Но парень хорошо выпил, расхрабрился и решил сэкономить. Подозреваю, ему просто было неловко просить об отсрочке в присутствии дюжины знакомых.
Господин Плосс рискнул проделать фокус, для которого требуется магия двадцать первой ступени, а это – изрядный перебор! Он заставил беднягу трактирщика «вспомнить», что уже расплатился с ним вчера. Обманутый хозяин даже начал извиняться за свою рассеянность, объясняя ее все тем же окончанием года. Плут великодушно даровал ему прощение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
