Читаем без скачивания Отстойник - Сергей Чичин

— Нету тут. На базе есть.

— О, да у вас еще и база?

Пилот прикусил язык заодно с завидным своим усом и, кряхтя, выбрался из кабины. На земле он оказался совсем непредставительным — низкорослый, пузатый, за что только его наняли? Ах ну да — он умеет вертолетить, чему Мик при всей своей фактурности так и не научился.

— Пошли. — Я добавил ему решительности, подтолкнув стволом дробовика.

— Это, кажись, пушка Стиви, — вяло заметил пилот. — Всегда знал, что он нарвется.

— Да ты прорицатель.

— Был бы прорицатель, не стал бы связываться.

Возразить нечего. А по Стиви в принципе с первого взгляда видно было, что он все время нарывается — весь вопрос был в том, когда наконец нарвется по-крупному. Конечно, тяжелый жилет — снаряжение на любителя, да и полезность его сомнительна, но хоть бы майку какую надел, чтобы не пугать меня голым брюхом. Еще помогает сменить работу, например, на сантехника. Если верить кинопрому дружественной Германии, жизнь у этих ребят точно так же преисполнена сюрпризов, но существенно более приятного свойства.

Похоже, моему пленному не грозило помереть в результате ухода с рабочего места. От осознания этого он повеселел, тащился уже не так понуро, даже нахально задержался над телом Стиви, чтобы перекрестить его и прикрыть ему глаза. Дикие они все. Неужели не слыхали, что прыжок военнопленного на месте приравнивается к провокации?

Мик в колдунской комнате ругался с Фирзаилом. Эльф трагически заламывал руки и мотал головой, а при виде меня чуть на шею не бросился.

— Что еще случилось? — уточнил я устало, стволом сгоняя обоих пленных в уголок.

— Он хочет от меня странного! — Фирзаил опасливо указал на фона.

— Если для этого не надо снимать штаны, то дешевле уступить.

— Но я не хочу его бить! Да и не умею!

— Поступила информация из доверенных источников, что умеешь, и лучше всех… — Мик насупился. — Что даже старение победил.

— Окстись, Мик. То старение, а то ты.

— Мы победили старение, — с достоинством согласился эльф. — Но какое отношение это имеет к битью? Наше искусство касается созидания, увеличения и управления внутренними энергиями, это в вашем мире из него выкромсали рудименты прикладного плана и возвели их в абсолют.

— Дураком назвал? — уточнил фон обиженно.

— Не называл. Совершенно не желаю ссориться. Я друг!

— Да на фиг мне такой друг, который даже в морду стукнуть не может!

Фирзаил возвел на меня тоскливый взгляд.

— Я стукну, — прекратил я распри. — И за себя и за того парня. Могу даже подстрелить, чтоб дружба в кровное родство переросла.

— Я знал, что на тебя можно рассчитывать. Пойти привести Айрин?

— Стоит ли?

— А что мы теряем?

— Ну а какой от нее толк все это время? С тех пор как она кормила нас рисом, одни проблемы с коммуникацией, да и Эла нету, чтобы не позволять ей меня пинать.

— Мейсон, ты все-таки ослиная задница. Мне кажется, что она, как целевая фигура всех этих событий, имеет право быть в курсе происходящего.

— А потом ты начнешь прислушиваться к ее мнению?

— А почему нет?

— А потом — проводить демократические голосования?

— А почему нет?

— Потому что демократия — это система не для эффективного решения проблем, а для распределения на всех ответственности за личный идиотизм каждого. Извини, брат, я не согласен подыхать только потому, что Айрин что-то не то решила.

— Предпочитаешь сдохнуть по итогам собственной монопольной глупости?

— Безусловно.

— Ну так и она тоже. Несравненное право — помнишь такое?

Я-то помню, а он что, тоже русских пиитов изучал? Фон как та карта: сколько ни размечай, всегда останется до хрена белых областей, где обитают странные звери.

— Ладно, тащи ее, и Чарли заодно. Да, раз уж там будешь, собери оружие и прочее.

— Они все убиты? — печально уточнил Фирзаил. — Что ж, жаль… но у вас не было другого выхода — полагаю, они при первой же возможности убили бы вас.

— А чего ж ты, раз уж друг, им не запретил?

— Я друг. Если бы я знал, что здесь мы встретим людей вашего мира, я бы запретил… но не уверен, что они послушались бы меня. Они всегда были плохо управляемы и чересчур агрессивны.

— А этот очень хорошо управляется, — кивнул я на пилота. Тот уселся в уголке, поджав под себя ноги, и печально хмыкнул, когда Фирзаил обратил на него внимание.

— Джаспер не солдат, — объяснил эльф охотно. — Он хороший водитель… винтокрылой машины, но ему чужда агрессивность бойцовых особей. Те, которые знают свою силу, всегда испытывают судьбу. К тому же Джаспер преувеличивает силу наложенного на них заклятия — оно срабатывает только в критических ситуациях, когда у пациента не остается ни единого шанса не нарушить приказ… это сложно объяснить в терминах вашего языка.

— Что-то ты мне этого никогда не уточнял, — обиделся усатый Джаспер. — Это я что же, зря трясся над каждым чохом?

— Тебе это только на пользу. — Фирзаил осторожно примостился рядом, аккуратно, как кузнечик, сложив ноги и руки. Фигура у него была, надо признать, вполне человеческая, вот только размерами маловата — ростом чуть больше пяти футов и сухощавая, в полную противоположность немереной туше Хранителя. Такое ощущение, что и весу в эльфе было от силы фунтов сто, и ему вполне хватало. На пальцах рук, как мне показалось, суставов было больше, чем положено человеку, а лоб отличался непропорциональной высотой. Венчик снежно-белых волос огибал блестящую лысину и, переходя в баки, сбегал по щекам до самой груди — козырные такие пейсы, Агасферу впору. Брови тоже белые, косматые, гораздо мощнее, чем обычно встречается у людей. Глаза же, то ли очень светло-серые, то ли грязно-белые, врезаны были в лицо под сильным углом внутрь, отчего лицо Фирзаила напоминало толстое лезвие колуна, на котором все элементы сбегались к кромке-носу. Тот еще красафчег.

Приступать к допросу в отсутствие кворума было как-то недемократично, так что я тоже уселся напротив пленных, положив ружье на колени, и полюбопытствовал для начала на нейтральную тему:

— Так ты, Фирзаил, весь из себя маг?

— Я много времени посвятил изучению магии, — согласился эльф уклончиво.

— Это, я полагаю, и делает тебя магом? — Черта с два, нас не запутать.

— Как сказать… Мы, видимо, говорим о разных вещах. Я эльф, а не маг. Маг — это отдельный вид, такой же, как наши. Эльф не может быть магом, человек не может быть магом… Понимаете?

— Как теорему Пифагора. Через раз. А колдуны — тоже отдельный вид?

— Нет, колдуны, насколько я понимаю, — это род занятий. Я не считаю себя колдуном, но готов признать, что владею некоторыми из свойственных им навыков.

— Ихние колдуны как наши программисты, — вставил свои пять копеек Джаспер. — Эти вот, эльфы которые, они тоже вроде программистов, только на своем отдельном языке, я так понимаю. И маги тоже, так что их все время путают.

— Не знаю, кто такие «программисты», но Джаспер прав: наше эльфийское волшебство можно назвать также магией, хотя, конечно, подлинная магия доступна только магам, а можно и колдовством, хотя обычное колдовство гораздо ниже уровнем и возможностями.

— Уразумел. Ну а ты, Джаспер, как попал в эту плохую компанию?

— Семью кормить надо, вот и попал. — Джаспер с вызовом вскинул голову. — А чего? Они платят честно, с полицией, как там у нас, никаких проблем не было, а что катать приходилось этих вот… — Он дернул головой в сторону двух трупов, которые Мик не поленился оттащить в дальний угол. Похоже, старина Джаспер не питал нежной симпатии к своей компании. — Так работа и похуже бывает.

— Так я тебя не осуждаю, я интересуюсь, как попадают на столь интересную работу.

Джаспер одарил меня удивленным взглядом.

— Ты, считай, как раз собеседование прошел. Не захотят, а заинтересуются.

— Да я как бы пытаюсь разобраться, почему бы мне не явиться в совет директоров этой чудной компании и не устроить там небольшой холокост. А если не там, то еще где-нибудь. Тебя вот пригласили, как белого человека, и честно платят, сам признался, а меня с самого начала все, кому не лень, имеют в мозг. Еще вот и друзьями прикидываются.

— Я друг, — уже привычно напомнил Фирзаил.

— А Хранители, скажешь, враги и сволочи?

— Враги не бывают просто так. Бывают враги чему-то. Хранители не питают к вам антипатии, не стараются вас убить, не замышляют ничего против вас. Этого достаточно, чтобы вы считали их друзьями?

— По мне, так да. У тебя свое мнение?

— О да. Я считаю друзьями тех, кто хочет помочь.

— И ты, стало быть, хочешь помочь? Вот прямо нам? А почему тогда Мика треснуть отказывался? Он очень просил, ему, правда, надо.

— Это зачем? — поразился Джаспер.

— Страстный коллекционер. Хочет быть ударен всем, что ни есть на свете.