— Ты будешь мне братом? — строго спросил Олав.
— Я могу стать тебе кровным братом, когда ты подрастешь, — честно ответил Даг.
— А другом мне будешь? — насупился малыш, теребя в руках деревянный меч.
— Другом буду, если ты вместе со мной поклянешься в дружбе.
— Это как? — нахмурился мальчик. Он не привык, чтобы ему отказывали, и не знал еще многих слов.
— А зачем тебе друг? — вместо ответа спросил Северянин.
— Чтобы вместе биться с врагами! — Олав взмахнул мечом и показал, как он будет биться.
— А разве у тебя нет такого друга? — изобразил удивление Даг. — Вон у тебя сколько друзей. Трое дружинников твоей мамы. И еще трое берсерков, и Торольв… Зачем тебе я?
— Они мне не друзья, — погрустнел мальчик. — У меня были друзья, пока не убили отца…
Даг слегка опешил. Он точно знал, что сын конунга родился уже после бегства и после разорения Вика Харальдом Серая Шкура. Астрид родила мальчика где-то в пути, в усадьбе друзей. Следовательно, он никак не мог помнить родителя. И уж точно не мог иметь друзей в родном имении. Но Северянин не стал спорить. Глядя на печальную мордашку мальчика, он торжественно пообещал, что будет ему другом. А когда Олав Трюггвасон подрастет и если не передумает, то они могут стать кровными побратимами.
Тем временем отряд перевалил еще две плавные горные гряды и вступил в настоящее зимнее царство. Ноги увязали в снегу, пришлось надеть снегоступы. Одна лошадь захромала, ее пришлось убить. Потом случилась напасть — сломал ногу один из верных дренгов Астрид. Нога распухла, парень не стонал, но скрипел зубами. Ради него сделали долгий привал. Устроили даже баню, разогрели кучу камней, а сверху натянули шатер. Все поочередно пытались лечить сломанную ногу, но попытка обездвижить бедро крепкими прямыми палками успехом не увенчалась. Бедолага орал при малейшем прикосновении. На следующую ночь ему стало хуже, парень жаловался, что кость внутри ноги режет ему мясо, и не мог самостоятельно даже шагу ступить.
— Госпожа, это плохой перелом, — незаметно поделился с Астрид главарь берсерков. — Я много раз видел такое, у него раздроблена кость. Даже если мы привяжем к ноге палки, кости не срастутся еще месяц. Или два. Если мы отдадим ему лошадь, нам придется пешком тащить поклажу.
— Ты предлагаешь его прирезать? — холодно осведомилась красавица. — Этот человек служит нам с детства.
Парень жалобно всхлипывал, слушая, как решается его участь. Его уложили на еловых ветках и укрыли шубой.
— Из-за него мы не сможем идти.
— Я дам ему своего коня, а сама пойду ногами.
— Дочь моя, это не слишком продуманное решение, — вступился за Ивара старый Торольв. — Если ты пойдешь по снегу, это тоже опасно. Ты видела, здесь полно ям. Мы не можем допустить, чтобы твой сын плакал. Ты быстро устанешь, ты застудишь ноги…
— Тогда что же делать? — сдалась Астрид. Даг сразу понял, что ей не слишком хочется брести по пояс в снегу.
— Мы сделаем ему гнездо на дереве, оставим ему шубу и еду, — предложил Торольв. — Когда мы встретим людей, мы заплатим им и пошлем за ним. Он не замерзнет и не станет добычей волков. А еды ему оставим много…
— Делайте что хотите. — Астрид отвернулась, чтобы не видеть глаз раненого.
Мужчины устроили все, как придумал Вшивая Борода. Парню пообещали, что пришлют за ним первых встреченных охотников. Но втайне каждый понимал, что никого они не встретят еще много дней, и, скорее всего, дружинника ждет здесь голодная смерть.
Однако они ошибались.
Дней через десять случилась крайне неприятная встреча.
Глава тридцать седьмая
В которой интуиция спит, Байгур пьет кровь, а Даг собирает чужие головы
Путешественники угодили в засаду там, где никто не мог ее ожидать. Во всяких узких лощинах и на опасных участках мужчины выдвигались вперед, обшаривали местность, и только потом проезжали женщины. Но ровная, плоская равнина, просматриваемая на тысячи шагов вокруг, не внушила подозрений даже Ивару. Насколько хватало глаз, росли низкие елочки, за которыми невозможно было спрятаться.
Впрочем, после того как все случилось, Ивар утверждал, что черные предчувствия его не покидали. У Дага тоже засосало под ложечкой, когда отряд миновал, наконец, каменистую гряду, где кони могли запросто сломать ноги, и выбрался на ровное тихое плоскогорье.
Здесь было так тихо, что путники сразу услышали далекое тявканье. Над пористым снегом клубился сырой туман, он глотал близкие звуки и приближал далекие. Поэтому определить, далеко ли собака, никто не мог.
— Лисица? — потянув ноздрями, спросил Орм.
— Нет. Похоже на собаку, но не пастушья, — хмуро пробурчал Ивар. — Госпожа, пусть Хрут сбегает вперед, осмотрится. Он самый ловкий.
Астрид кивком головы отправила слугу на разведку. Он действительно передвигался очень ловко — исчез за мелкими елочками так, что ни с одной ветки снег не упал.
— Там следы, — указал Торольв.
— Держитесь все вместе, — обернулся к вооруженным слугам Ивар. — Не нравится мне этот лай…
Мужчины стали изучать цепочки следов, оставленные на снегу лесными обитателями. Очень быстро разобрались, кто тут недавно бегал. Неопознанными, а точнее — непонятными, остались именно собачьи следы.
— Мелкая лапа, вроде как щенок… но не щенок, — отчего-то помрачнел Байгур.
Даг и сам не хуже взрослых определял собак по звуку. Это явно была не лисица, и вообще не дикий лесной зверь. Так негромко могла тявкать маленькая собака. Но маленьких собак никто не стал бы содержать, это ведь не кошка. Пользы в доме от такой псины никакой! Пока Ивар и Вшивая Борода рассматривали следы, у Дага в голове крутилась важная мысль, но никак не желала приходить на язык. Это походило на игру в загадки, когда нужное слово скачет, точно блоха, и никак его не поймать.
— Там впереди — дорога, — доложил вернувшийся дружинник Астрид. — По ней недавно прошли пешком. Лошадей вели. Навоз свежий.
— Ты их видел?
— Нет, никого. Я пробежал вдоль дороги на север, но дальше начинаются холмы. Те люди ушли.
— Это неизвестно, — парировал Ивар. — Если ты их не видел, не значит, что они ушли.
— Откуда здесь эта дорога? — вслух задумался старик. — И куда она ведет?
— Наверное, это одна из дорог в старые города, — оживился другой дружинник, по имени Коль. — Мне рассказывал отец, а ему говорили скальды, которым можно верить, что здесь было когда-то могучее королевство. Задолго до Прекрасноволосого. Потом все погибли или уплыли на острова…
— Королевство? — очнулся Байгур. — Если так, там должны быть дворцы, а во дворцах — полно золота!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
