вскоре укрыться за стенами Путивля.
Однако Иван Выговской на Путивль не пошел.
Военные историки упрекают Трубецкого за длительные остановки в Севске и Путивле и за нерешительную осаду Конотопа, задержавшую главные силы русской армии близ границы Украины. В этих упреках есть доля истины. Но если посмотреть на общую картину военных действий, то «конотопское стояние» имеет определенный смысл. Главные силы гетмана Выговского и его союзника крымского хана были отвлечены от Киева. Крымский хан, согласившийся только на кратковременный поход, увел обратно в Крым большую часть своей орды, с гетманом осталось всего пятнадцать тысяч татарских всадников. Выговской поспешно отступил в Чигирин, а затем в Белую Церковь – к польскому воеводе Андрею Потоцкому.
Но в Москве всего этого не знали. К воеводе Трубецкому было решено срочно послать подкрепления. Судя по записи дворцовых разрядов, 5 июля 1659 г. «велел государь сказать в Калугу с полком боярину и воеводам, князь Юрью Алексеевичу Долгоруково да стольнику князь Григорью Козловскому, а из Калуги, собрався с ратными людьми, итти на помочь к боярину и воеводе князь Алексею Никитичу Трубецкому с товарищи на крымского хана и на изменника Ивашка Выговского».
Но помощь не потребовалась. Положение на Украине изменилось. Русские отряды начали в августе решительное наступление. Воевода Шереметев доносил в начале сентября из Киева:
«Посылал он боярин и воевода товарищей своих, стольника князя Юрья Борятинского да Ивана Чаадаева, с государевыми ратными людьми на изменников на черкас под городы: под Гоголев, под Триполь, под Воронков, под Стайки, да под местечка: Макарова, под Быльцов, под Боровянку, под Горностаи поля, и под иные местечка посылал подполковников рейтарских Семена Скорнякова-Писарева да Ивана Шепелева, и голов с сотнями, и те города с местечка взяли, и выжгли и высекли.
Да боясь государевых ратных людей, полковник киевский Иван Екименко, полковники ж Заднепровские: Переяславской Тимофей Цецюра, Нежинской Василей Золотаренко, Черниговской Аникей Силин со всеми своими полками и в тех городах мещане и вся чернь Великому Государю добили челом и присягали, а изменников заводчиков, которые были с Ивашком Выговским, всех побили, а в гетманы обрали Юрья Хмельницкого (сына Богдана Хмельницкого. – В.К.)».
Авантюра гетмана-изменника Ивана Выговского закончилась провалом, сам он успел сбежать в Польшу, но жену и сына «изменника Ивашки» схватили и отправили в Москву.
Воеводы Алексей Трубецкой и Григорий Ромодановский из Путивля и Василий Шереметев из Киева пошли в Переяславль – принимать присягу у нового гетмана. 1 ноября 1659 г. от них приехали в Москву «сеунщики», которые сообщили, что «Юрья Хмельницкий, и с ним вся старшина и казаки и вся чернь в Переяславль приежали и ему Великому Государю в винах своих добили челом, потому ж и веру учинили на том, что им быть его Великого Государя под высокою самодержавною рукою навеки, неотступно, по всей его государской воле».
Главным действующим лицом этой второй Переяславской рады, о которой обычно даже не упоминают в популярных изданиях, был, несомненно, Алексей Никитич Трубецкой. Он стоял первым в списке воевод, удостоенных «государева жалованья» и «милостивого слова» за этот успех (кроме него «пожалованы» были воеводы Шереметев, Куракин, Ромодановский).
7 декабря Трубецкой с «товарищи» вернулся в Москву, и они, как специально подчеркнул разрядный дьяк, «были у Государя у руки сего ж числа».
Уже после возвращения Трубецкого в Москву, 11 декабря 1659 г., пришло известие еще об одной победе на Украине: «Ходил боярин и воевода Василий Борисович Шереметев с товарищами на Андрея Потоцкого и на польских людей, и Андрея Потоцкого побил, и обоз взял и языки поймал».
В целом успешными были и военные действия в Белоруссии, несмотря на попытки польских и литовских военачальников воспользоваться отвлечением значительных русских сил на Украину. Были возвращены захваченные «изменными полковниками» Рославль, Мстиславль и другие города. После многомесячной осады и жестокого штурма был взят Старый Быхов, доставлявший столько неприятностей русским воеводам в прошлые годы. «Сеунщики» воеводы Лобанова-Ростовского сообщали:
«Декабря в 4 число, в ночи, их полку ратные люди город Старый Быхов приступом взяли и изменника Ивашка Нечая, и шляхту, и казаков, и мещан живых многих поймали, а достальных многих же в приступное время побили».
Польско-литовские войска наступали в районе Нижнего Немана, пытаясь оттеснить русских «ратных людей» обратно к Березине. Они осадили Ковно и Гродно. Однако на помощь гарнизону Ковно весной 1659 г. двинулся из Вильно полк Михаила Шаховского. У Шаховского было немного людей, всего тысяча сто человек, но он «город Ковну от ратных людей очистил и из осады государевых ратных людей освободил». Однако Гродно после многонедельной осады поляки сумели взять. Этим и ограничились их успехи, несмотря на то, что главные силы русской армии находились на Украине. Отвоеванные в прошлые годы белорусские и литовские земли России удалось сохранить.
В целом правительство оценило итоги военной кампании 1659 г. как весьма успешные. Главное было сделано: Украина вернулась «под руку» русского царя. Руководителем военных действий на юге был воевода Алексей Никитич Трубецкой, он же принимал присягу от нового гетмана Юрия Хмельницкого. Досадная неудача воеводы под Конотопом была забыта. 23 февраля 1660 г., когда в Золотой палате чествовали победителей, Трубецкой получил высшие царские «милости» за свою службу.
В дворцовых разрядах записано:
«А после стола жаловал государь боярина и воеводу князь Алексея Никитича Трубецкого с товарищи, за их службы, своим государевым жалованьем, шубами и кубками и к прежним их окладам придачами: боярину и воеводе князь Алексею Никитичу Трубецкому шуба бархат золотой в 360 рублев, да кубок в 10 гривенок, да и к прежнему его окладу придачи 200 рублев, да прародительская их вотчина город Трубчевск с уездом». Трубецкой получил высший титул «Державца Трубчевского».
Но в свою древнюю вотчину Трубецкой не поехал. Сохранилась архивная выписка, в которой уточнялось: «Царь Алексей Михайлович 1660 г. за великие службы подарил город Трубчевск с уездом в вотчину князю Алексею Никитичу Трубецкому, но как он занимался военными делами и государственными, то вместо него управлял человек его Иван Федорович Нормацкий». Известно, что «управитель» трубчевской вотчины был стрелецким полковником.
В последующие годы Алексей Трубецкой, оставаясь формально командующим полками в «черкасских городах», постоянно жил в Москве, возглавлял посольские переговоры с грузинскими и «цесаревыми» послами, был «ближним боярином», военным и дипломатическим советником царя, «сидел» в важном Сибирском приказе. Современники признавали его «главное и верховное участие» во многих делах, но непосредственного участия в военных действиях Трубецкой больше не принимал.
Как ближний боярин и доверенное лицо царя, Трубецкой в 1672 г. стал крестным отцом царского сына Петра, будущего Петра Великого. Подарок крестного отца был поистине
