Энсон приподнял левое плечо.
— Насколько я знаю, с помощью страхового полиса он хотел получить ссуду в банке, чтобы начать собственное дело, — нарочито безразличным тоном сказал он. — Я уже говорил об этом Мэддоксу. Кстати, я не оказывал на Барлоу никакого давления, если вы хотите это знать.
— Скорее всего он замыслил нечто грандиозное, — задумчиво сказал Хармас, делая вид, что не заметил раздражения в тоне Энсона. — Пятьдесят грандов — огромные деньги для такого мелкого служащего, каковым являлся Барлоу.
— Но вы же видели сад, — заметил Энсон. — Почему у него не могло быть честолюбивых замыслов? В конце концов он смог оплатить первый взнос, так чего мне переживать.
— Он заплатил наличными?
— Да.
— Глядя на дом, никогда не скажешь, что у него могли быть такие деньги.
Энсон нетерпеливо передернул плечами.
— О’кей… давайте и из этого создадим тайну. У него были деньги, он отдал их мне. Чего ради я должен переживать, что человек платит мне наличными?
Хармас задумчиво посмотрел на Энсона и отвернулся.
— Возможно, вы и правы… Расскажите мне о миссис Барлоу. Что это за женщина?
— А я почем знаю, — Энсон скривился. — Я видел ее всего лишь раз… симпатичная на вид, довольно молодая. Что еще можно сказать…
— Как они жили друг с другом?
— Ну-у, — попался на крючок Энсон. — Они прекрасно подходили друг другу.
— Уверены? А что дало вам основание так думать?
Вдруг Энсон насторожился. Осторожнее, сказал он сам себе, ведь этот парень не просто треплется ради сотрясения воздуха. Ведь это лучший детектив в команде Мэддокса.
— Даже не знаю, что и сказать… но у меня сложилось такое впечатление. Судя по тому, как он говорил о ней…
— Здорово же он вас провел, — Хармас закурил. — Вы поднимались на второй этаж? Видели там обстановку?
Энсон покрепче вцепился в баранку.
— Провел? Вы это о чем?
— Они спали в отдельных спальнях. Видели бы вы его спальню! Простыни там не менялись уже несколько месяцев. — Хармас скривился. — Наш маленький друг был извращенец. У него в спальне я обнаружил книги, от которых даже у меня волосы встали дыбом. Было и еще кое-что. Нет, эти двое не жили как муж и жена! Готов поставить последний цент.
— Может и так, — Энсон пожал плечами. — У меня создалось впечатление, что они ладили друг с другом.
— Но это же не дом, а свинарник. Если женщина действительно любит мужа, она создаст ему уют, как бы бедно они не жили.
— Вот как. Я же смотрю на эти вещи иначе. По-моему, она просто не умеет вести хозяйство — встречаются и такие женщины.
— Ладно. Мне нужно прочесть ее досье, — сказал Хармас, закуривая.
— Да что интересного может быть в этом досье? — в голосе Энсона прозвучали резкие нотки.
— Почем мне знать, но Мэддокс от него в восторге.
— А мне можно на него взглянуть? — спросил Энсон.
— Зачем вам забивать голову всякой ерундой, — Хармас щелкнул пальцами. — Ваше дело находить новых клиентов и страховать их на благо компании. Надо отметить, у вас это неплохо получается. А проверить все ли в порядке с полисом, это уже моя работа.
Через пять минут Энсон остановился напротив отеля «Мальборо».
— Я высажу вас здесь, — сказал он. — У меня еще много работы.
— Прекрасно, — сказал Хармас, вылезая из машины. — В шесть у меня встреча с Дженсоном. Мы нанесем визит миссис Барлоу в госпитале. Я расскажу вам, как прошел допрос.
— Да, — сказал Энсон и, махнув рукой, уехал.
Фей Лаули видела, как Хармас вышел из машины Энсона и направился к отелю «Мальборо». Выждав некоторое время, она пересекла улицу и вошла в вестибюль отеля как раз в тот момент, когда Хармас уже взял ключ у портье и направлялся к лифту.
Она подошла к конторке, где Том Нодли, дежурный портье, деловито сортировал корреспонденцию.
— Привет, Том, — сказала она, посылая ему широкую профессиональную улыбку.
— Хэлло, бэби, — ответил Нодли, с одобрением скользнув взглядом по ее роскошной фигуре. — Чем могу?
— Кто этот привлекательный Ромео, который только что взял у тебя ключ? — спросила она, вытаскивая из сумочки доллар.
Нодли мельком глянул на банкноту и усмехнулся.
— С этим парнем у тебя ничего не получится, бэби, — тем не менее банкноту он взял. — Это Стив Хармас, шеф детективов «Национальной страховой компании».
Фей подняла свои выщипанные брови.
— Шеф детективов? Ты хочешь сказать, что он коп?
— Примерно. Он приехал сюда расследовать убийство Барлоу.
— Так он все же коп?
— Можно назвать его и так, — уклончиво ответил Нодли.
Фей улыбнулась.
— Благодарю… еще увидимся.
Нодли наблюдал, как она, виляя задом, направилась к выходу.
Док Генри, главный врач Прю Таунского госпиталя, принял лейтенанта Дженсона и Хармаса в своем кабинете. Едва они вошли, он махнул в направлении двух кресел для гостей.
— Это мистер Хармас из «Национальной страховой компании», — объяснил Дженсон. — Барлоу был их клиентом и…
— Момент, — прервал его Хармас. Ему не хотелось, чтобы у доктора создалось предвзятое впечатление. — Я детектив и работаю с лейтенантом. Моя обязанность — проверять все иски, предъявленные нашей компании. По страховому полису Барлоу пока что не предъявлен иск. Но это всего лишь по той простой причине, что не было времени. Но мы хотим быть в курсе дела, если его все же предъявят. Барлоу был застрахован в нашей компании на пятьдесят тысяч долларов и оформил полис всего лишь десять дней назад. Обстоятельства исключительные, но если речь идет о такой внушительной сумме, мы, прежде чем ее выплатить, предпочитаем убедиться, что здесь все в рамках закона.
Док Генри, высокий, лысеющий мужчина, удивленно вскинул белесые брови.
— Что конкретно вы хотите сказать и какое отношение к этому имею я?
— Мы хотим убедиться, что на миссис Барлоу действительно напали, и что ее изнасиловали, — сказал Хармас. — Я хотел бы получить от вас подробный рапорт.
— Без проблем. Я предоставлю вам соответствующую справку, — сказал Генри. — На женщину безусловно напали… У нее выбита челюсть. Помимо этого ее подвергли жестоким побоям и самым зверским образом изнасиловали. Я могу предоставить в ваше распоряжение все необходимые доказательства, которые неопровержимо засвидетельствуют, какой ужас и какие муки пришлось пережить этой женщине.
Хармас и Дженсон обменялись взглядами. Хармас пожал плечами.
— Благодарю, док. Это все, что мне нужно. Мы можем побеседовать с ней?
— Да. Я провожу вас. — Генри глянул на Дженсона. — И постарайтесь покороче. Она все еще в шоковом состоянии.
— Разумеется, док. — Дженсон встал. — Что мне необходимо, так это описание внешности насильника. С деталями можно и подождать.
Двое мужчин проследовали за доком на второй этаж и вошли в палату, где стояла одна койка и находилось обычное медицинское оборудование. На постели лежала женщина с распущенными рыжеватыми волосами.
Сделав им знак оставаться на месте, док Генри склонился над женщиной.
— Миссис Барлоу, лейтенант Дженсон хотел бы задать вам пару вопросов. Я попросил его не слишком вам докучать. Вы в состоянии поговорить с ним?
Пока он разговаривал с потерпевшей, Дженсон и Хармас с любопытством рассматривали женщину. Хармас пришел в ужас, заметив, что вся левая половина лица женщины представляет сплошной кровоподтек, левый глаз совершенно заплыл, около рта зияет рваная рана. Даже не специалисту было ясно, что женщине нанесли сокрушительный удар по челюсти… никакой симуляцией здесь и не пахло… И все же, несмотря на побои, Хармас пришел к выводу, что это — очень привлекательная женщина. Слово «красивая» в данном случае ей не совсем подходило.
— Мне уже немного лучше, — сказала она шелестящим шепотом. — Разумеется, я отвечу на ваши вопросы.
Дженсон вышел вперед.
— Простите, что беспокою вас, миссис Барлоу, учитывая ваше состояние, но мне очень нужно описание внешности насильника. Вы нам не поможете?
Мэг прикрыла глаза, но тут же их открыла. В вазе на столике у окна стоял букет кроваво-красных роз.
«Если получишь розы, следовательно, наш человек еще на свободе», — сказал Энсон.
— Он был маленький и коренастый, — сказала она. — И совершенно лысый.
— Вот мерзавец! — воскликнул Дженсон, искоса глянув на Хармаса. — Тот самый, который… — Он замолчал, пытаясь взять себя в руки. Обращаясь к Мэг, он сказал: — А откуда вам известно, что он был лысый, миссис Барлоу?
Она закрыла глаза и, после небольшой паузы, сказала:
— Когда я сопротивлялась… слетела шляпа… у него совершенно нет волос.
— Вы не помните как он был одет?
— Черное пальто и черная широкополая шляпа.
