Джорджу Кадоудэлу нельзя отказать в чувстве юмора.
Дуглас громко произнес:
— Это невозможно. Это не может быть реальностью. Но как…
«Шторм уляжется рано утром». Эти слова плясали и кружились у него в голове. Теперь она уходила, медленно и бесшумно отдаляясь от него, продолжая улыбаться и кивать ему. Отдаляясь и все время колеблясь в воздухе, она таяла и наконец совсем исчезла.
Разум Дугласа отказывался принять это. Он выскользнул из кровати и побежал к тому месту, где она исчезла. Ничего. Он зажег свечу и оглядел комнату. Никого. Он тяжело дышал от пережитого страха.
— Эй, ты, пустое место, а ну покажись еще раз! Боишься! Тебя нет, ты — нелепый фантом воспаленного ума!
В полной тишине был слышен только звук дождя за окном, да изредка ветки деревьев, раскачиваемые ветром, стучали по мокрому стеклу.
Дуглас долго стоял посреди комнаты, пытаясь найти разумное объяснение этому призраку, пока у него не разболелась голова.
На рассвете дождь начал стихать и теперь мелко моросил. К семи часам утра в плотной облачной завесе появились просветы и выглянуло солнце.
Дуглас оделся и спустился в комнату для завтраков. Там его ждал сюрприз. За столом сидел Тони Пэриш и поедал яичницу с беконом и плюшки, запивая все это дымящимся кофе.
Он поднял голову от тарелки и улыбнулся кузену.
— Садись, поешь. Потом поедем. Мы найдем ее, Дуглас, не волнуйся.
— Я знаю, — ответил Дуглас, присаживаясь к столу.
Тони выждал несколько минут, чтобы Дуглас как следует приступил к еде. Потом спросил:
— Что ты хочешь сказать этим «знаю»?
«Сказать ему правду? Ах нет, только не это, даже ради удовольствия посмотреть, как выражение лица Тони станет как у пациента из Бедлама». Он улыбнулся этой мысли.
— Джордж Кадоудэл увез ее в Итапль. Мы отправимся через несколько минут. Пересечем пролив и будем во Франции при удачном стечении обстоятельств через восемь часов. Там мы возьмем лошадей и прибудем в Итапль ранним утром.
— Как ты узнал, что она — там, Дуглас? Он что, оставил тебе записку с требованием выкупа?
— Да, — ответил Дуглас и принялся за тосты: — Да, это было некое послание. Я бы выехал раньше, но из-за бури не смог. Ты один или с Мелисандой?
— С Мелисандой. Она сейчас спит.
— А-а.
— Пока ты ешь, расскажи мне, что за тип этот Кадоудэл и зачем ему понадобилась Александра.
Дуглас рассказал ему правду, теперь не было причин ее скрывать. Конечно, он не рассказал ему о плане Кадоудэла и о деньгах английского правительства, выделенных ему, чтобы низвергнуть Наполеона, поднять восстание в Париже и возвести графа д'Артуа, брата Людовика XVI, на французский престол. Он рассказал ему только о Жанин Додэ и о том, что эта женщина заявила своему любовнику, Джорджу Кадоудэлу, что Дуглас — отец ее будущего ребенка. Она побоялась признаться, что отцом скорее всего был генерал Белесьен или кто-нибудь из людей, которым тот одалживал ее время от времени. Ей и в голову не приходило, что Джордж захочет отомстить Дугласу, а когда она узнала об этом, было уже слишком поздно что-либо исправлять.
— Эта женщина — ненормальная! Как она могла отплатить тебе такой черной неблагодарностью, Дуглас? Ведь ты же спас ее!
Дуглас положил себе в тарелку толстый ломоть ветчины. В голове у него прокручивались сцены из прошлого.
— Все очень просто. С ее точки зрения, я оскорбил ее тем, что пренебрег ею как женщиной.
— Ничего не понимаю. О чем ты говоришь?
Дуглас, отодвинув стул, встал:
— Я расскажу тебе обо всем по дороге в Истборн.
Они вышли из дома и направились к конюшням. Воздух был свежим и холодным, легкий ветерок обвевал их лица. Гарт нетерпеливо топтался на месте и радостно заржал, приветствуя Дугласа. Мужчины взяли с собой ножи и пистолеты. Оба были в плащах, штанах из оленьей кожи и высоких сапогах.
Когда они проехали уже несколько миль, Дуглас вернулся к оставленной теме.
— Она решила, что я не хочу переспать с ней, потому что генерал Белесьен сделал из нее шлюху. Но это не правда. Конечно, я допускаю, что Белесьен использовал ее именно таким образом, допускаю также и то, что время от времени он предлагал ее своим гостям, друзьям, да кому угодно. Поскольку он предложил мне поразвлечься с ней, я со всем основанием могу предположить, что он поступал так и раньше. В любом случае она была страшно оскорблена и разгневана моим отказом. Поэтому, узнав, что ждет ребенка, она решила насолить мне подобным образом. Однако я не думаю, что она до конца понимала, чем это может для меня обернуться.
Тони покачал головой и выругался. Потом задумчиво сказал:
— Не понимаю, зачем Кадоудэл послал тебе записку. Разве не проще было просто увезти Александру, ничего тебе не говоря? Что ему нужно, деньги?
— Нет. Ему нужно кое-что еще.
Тони хотел было расспросить, чего же хочет этот человек, но, увидев плотно сжатый рот Дугласа, сдержался и молча продолжил путь.
В Истборн они приехали, как и рассчитывали.
Дуглас нанял видавший виды, но все еще крепкий одномачтовый корабль. Капитан был чем-то недоволен. Команда занималась своими делами и почти не интересовалась пассажирами. Через два часа они отплыли. Течение было быстрым, и через семь с половиной часов они достигли Кале.
* * *
Она дралась и вырывалась, когда он усадил ее перед собой на лошадь. Чтобы заставить замолчать, ему пришлось ударить ее по голове пистолетом. Удар был таким сильным, что она потеряла сознание. Когда она пришла в себя, то ощутила пульсирующую боль в затылке, от которой ее замутило. Она лежала, переброшенная через дубовое бревно. Руки и ноги ее были связаны и она не могла хорошенько осмотреться. Не успела она собраться с мыслями, как рядом оказался он и влил ей в рот какую-то жидкость. Прежде чем снова потерять сознание, она почувствовала, что пахнет морем.
Проснувшись через какое-то время, обнаружила, что ее куда-то тащат. Сколько времени прошло? Где она теперь? Она лежала в маленьком домике, крепко связанная, и изнывала от голода и жажды.
В комнате никого не было. Если и была какая-то охрана, то за дверью. В голове у нее все перемешалось, и она закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями.
— Итак, вы проснулись. Я очень надеялся на это, так как в мои намерения не входило убивать вас. К сожалению, я плохо разбираюсь в лекарствах, и поэтому не знал точно, какое количество снотворного можно вам дать, не опасаясь за жизнь. Разумеется, во всем остальном, — добавил он поспешно, — я разбираюсь прекрасно.
Она открыла глаза. Он стоял, склонившись над ней. Как он сумел так тихо войти в комнату? У него был усталый вид, глаза запали, щеки ввалились. Черные волосы слишком отросли и просили воды и мыла. Одежда на нем была дорогая, по английской моде, но видно было, что за ней довольно долго не ухаживали. Выражение лица было недобрым. Как ни странно, она не испытывала страха, по крайней мере сию минуту, зная, что Дуглас сейчас в безопасности.
