— Я не стану вас перебрасывать через нее, если вы обещаете хорошо себя вести. Я посажу вас перед собой, и мы поедем медленно.
— Хорошо.
Им понадобилось несколько минут, чтобы вернуться на ферму. А у Александры было ощущение, что она пробежала не меньше ста миль, может быть, и больше.
Он спрыгнул с лошади первым и помог спуститься ей.
— Идите в дом. Выпейте воды. Сидите тихо. И если вы еще раз высунете свой нос за дверь или в окно, ручаюсь, вы горько пожалеете об этом.
Если бы эта угроза исходила от Дугласа, Александра не обратила бы на нее внимания. Однако Джорджа Кадоудэла она не знала и не знала, чего можно от него ожидать. Он был безжалостен и жесток и зарекомендовал себя как человек решительный. Очень возможно, что он собирается убить ее. Правда, он дал ей напиться. А убийство с этим как-то не вяжется.
Она прошла в дом, выпила немного воды и села на стул, который показался ей наименее шатким.
Какое-то время спустя он тоже вошел в дом. Было видно, что он обмыл водой свои кожаные штаны, чтобы отбить рвотный запах. Она решилась спросить:
— Вы собираетесь убить меня?
— Нет.
— Тогда что вы намерены со мной сделать?
Он молча смотрел на нее.
— Вы будете просить за меня выкуп? О, только не это!
Ее лицо, и без того бледное, стало белым как бумага. Он догадывался, о чем она сейчас думает. Он отправил графу Нортклиффу письмо, тот приедет сюда, и тогда Кадоудэл сможет его убить. Никогда в своей жизни Джордж не видел такой боли в глазах. Но нет, он не позволит ей разжалобить себя. Он видел столько смертей за свою жизнь, сколько эта изнеженная девчонка не увидит за дюжину жизней. И сам он лично отправил на тот свет народу побольше, чем целый полк английских солдат.
Она быстро заговорила:
— Нет, Дуглас не приедет за мной, нет, я могу поклясться вам в этом. Он любит мою сестру — Мелисанду. Он был вынужден жить со мной, потому что его кузен обманул его, женившись на мне как его доверенное лицо. Все это было ужасной ошибкой. Дуглас будет рад избавиться от меня. Пожалуйста, месье, поверьте мне, ему все равно, что со мной случится.
— Надо полагать, готовить вы не умеете? Могу поспорить, что вы как раз из тех совершенно никчемных английских леди, которые никогда в своей жизни не замарали ручек.
— Я не никчемная! Умею ухаживать за садом, например.
Она умолкла, потом сказала:
— Приготовить что-нибудь съедобное я и правда не смогу, но, по правде говоря, мне и не хочется есть.
Он зевнул, потом пошел в маленькую кухню, расположенную в нише в самом дальнем углу комнаты. Уходя, он бросил ей через плечо:
— Не двигаться.
Она послушно сложила руки на коленях и осматривала комнату, на всем лежала печать запустения.
— Где мы? — спросила она.
— Помалкивайте.
— Я знаю, что мы во Франции.
— Откуда вы это знаете?
Вообще-то она не была до конца уверена, но его реакция подтвердила ее догадку. Ей запомнился запах моря, и где-то в глубине сознания сохранилось воспоминание о морской качке.
Несколько минут прошло в молчании, Джордж вышел из кухни, неся в руках две тарелки. На одной был хлеб, нарезанный толстыми ломтями, на другой — тушеное мясо, сильно сдобренное чесноком. Александра опять почувствовала дурноту.
Заметив это, он посоветовал:
— Поешьте хлеба. От него вам точно не станет хуже.
Она вяло пожевала кусочек хлеба, стараясь не смотреть, как он поглощает это жаркое с невыносимым запахом. Долго глядела на маленький кусочек масла, но так и не решилась намазать его на хлеб. Джордж уплетал за обе щеки.
Не в силах выносить дальше это зрелище, она спросила:
— Как вы намерены поступить со мной?
Он поднял на нее глаза, не переставая жевать:
— Сначала я намерен снять с вас одежду и искупать. Потом я собираюсь изнасиловать вас так же, как это сделал ваш муж с моей Жанин. Вы останетесь со мной до тех пор, пока не забеременеете. И тогда я отошлю вас к Дугласу.
Она смотрела на него. У мужчин странная логика.
— Но послушайте, — сказала она, склоняя голову набок, — ведь в этом нет никакого смысла!
Он отшвырнул от себя ложку, встал и наклонился к ней через стол, положив свои огромные ладони на деревянную столешницу.
— Оставьте при себе свои дурацкие соображения по этому поводу! Мне они не нравятся. Они раздражают меня. Вам понятно?
— Нет, не понятно. Это кажется страшно глупым, и я считаю, что даже сама мысль о том, чтобы совершить такую низость, недостойна джентльмена. Взять меня силой? Держать здесь как узницу и унижать таким способом? Нет, это просто неразумно. Кроме того, Дуглас говорил мне, что для того, чтобы произвести на свет ребенка, нужно очень много времени. Вы что, собираетесь держать меня здесь пять лет?
Он зарычал от бешенства:
— Молитесь, черт вас возьми, чтобы этого не случилось!
Она смотрела на него.
— Все, хватит!
Она молчала.
Он продолжил:
— Сейчас я принесу вам воды для мытья. Я хочу, чтобы от вас исходил приятный запах, когда я овладею вами.
Она не может позволить ему этого. Она знала совершенно точно, что не позволит ему сделать это с ней. Трудность была в том, чтобы остановить его. Он был сильнее, он помешался на мысли о мщении, а она уже знала, что если мужчина что-то забрал себе в голову, ничто не заставит его свернуть с намеченного пути. Мысль о том, чтобы провести с ней целых пять лет, похоже, ему тоже не доставляет удовольствия.
Что делать?
* * *
Вдоль главной улицы Итапля тянулись торговые ряды, где тесно стояли люди и продавали все, что только можно, от картошки до черной смородины. Тони и Дуглас слезли с лошадей и повели их в поводу, проталкиваясь вперед.
Дуглас чертыхался. Им нужно было обогнуть Итапль, но нет же, ему пришло в голову, что неплохо было бы осмотреться, вдруг им придется здесь прятаться. Как он мог забыть, что по ярмарочным дням здесь страшная сутолока и неразбериха?
Не меньше двадцати минут ушло на то, чтобы выбраться из этой толчеи, к тому времени Тони уже жевал яблоко, а Дуглас грыз морковку.
— Должны же мы что-то есть, — сказал Тони.
Дуглас снова чертыхнулся.
— Да ведь это недолго. Эй, Дуглас, а ты уверен, что она именно на этой ферме?
— Должна быть там.
Дуглас подошел к торговцу и купил у него еще яблок. Бросил одно Тони:
— Давай наедайся, кузен.
Они продолжили путь.
* * *
— Если не снимете одежду сами, я изорву ее. Другой у вас нет, насколько мне известно.
У нее не было оснований не поверить его угрозе, но она также не могла представить себе, как это она разденется перед ним догола. Он не Дуглас.
