Лай потрусил в пещеру. Внутри он замер, боясь нарушить нечто установившееся в этом местечке. Немного погодя, он понял, что это трепетное ощущение тепла и уюта создает дух Коты. Он ощущал и присутствие мужчины… но так, словно это был не он. Конечно, Лай-человек совершенно по-другому пахнет. Но сейчас волку трудно было смириться с этим. Глухой рык ревности разнесся по уголкам пещеры, застрял в нишах, осыпался на черепки, что валялись в беспорядке на полу, взъерошил редкий мех на старых шкурах. А вот запахи Коты и волчицы он ощущал почти одинаково. Только волчица была более… естественной что ли, дикой. Но эта разница почти незаметна. Видимо, Кота была ближе к природе и по своей сути. А вот молодой локки-отступник в обличии волка стал совершенно иным. К чему это приведет, он не знал.
Покрутившись по пещере, вдыхая чарующие запахи, Лай понял, что уже давно поскуливает, как побитая собака. Тоска съедала и волчью душу. Под одной из шкур он обнаружил свой пояс с остатками зелий. Там же был спрятан и замысловатый поясок Коты, с прикрепленным к нему кинжалом. Подцепив находки зубами, он посеменил к выходу. Жрец сидел у порога. Сердце Лая кольнуло. Еще совсем недавно на этом месте и в такой же позе сидела Кота. Жрец смотрел на пустой горизонт, как будто решил всю ночь дожидаться рассвета. Лай положил пояса на землю и сел рядом.
— Ты сможешь сделать меня человеком? — спросил он.
Тот чуть заметно качнул головой.
— Не я сделал тебя волком. Это воля Великой Шактир. Я лишь следовал ее зову. Жрец не будет противиться решению богини. Да и зачем тебе становиться человеком? Странное желание. Ты же умер…
Лай вздрогнул, шерсть вздыбилась. Отогнав воспоминания о противной липкой тишине, он снова обратился к жрецу:
— Что будешь делать?
— Жить, — просто ответил тот. — И ждать, пока Великая Шактир не возьмет меня в логово.
Волк качнул мордой.
— Значит, бесполезно звать тебя пойти со мной?
Туземец не ответил. Но Лай и не ждал, что жрец покинет места погребения своего племени. Жить ему есть где — одна пещера осталась почти нетронутой ночными безумствами. А сам Лай не намерен был ждать ни минуты. Внутри волка поселилась потребность вернуться в Волчий лес, к братьям Коты. Тем более что, как ему кажется, он теперь стал почти одним из них. Почему? — он и сам толком не понимал. Но сопротивляться этому ощущению, как и появившимся звериным инстинктам, не мог. Хотя, был соблазн заявиться в таком виде прямо в замок харца и полюбоваться на выражение лица Алодлора. Волк оскалился в усмешке.
Подхватил пояса… и понял, что не сможет постоянно держать их в зубах. Сразу выделяется слюна, при беге можно и задохнуться с непривычки. Покрутился на месте, пытаясь приладить их к поясу, норовя носом завязать узел. И, если худо-бедно, это почти удавалось с поясом локки, то изящный кушачок девушки постоянно соскальзывал, не подходя по размеру. Жрец, безучастно восседающий перед пещерой, молча поднялся, перехватил пояски, обмотал ими шею волка, как ошейниками, да туго связал концы. Затем, как ни в чем не бывало, снова уселся на прежнее место и обратил взор вдаль, словно боясь пропустить, как богиня-волчица придет за его духом.
— Прощай, — коротко рыкнул Лай, отворачиваясь. Ответа он не ждал — мыслями жрец уже был далеко, в своих мечтах. Там, соединившись с семьей, он становился волком под огненным взором Шактир.
Лай побежал. Луна звала его. Казалось, там, за ясным светлым кругом он видит несмелую улыбку, в серых щербинах ему чудится ироничный взгляд черных глаз. В строю неясных, но приятных образов появилось нечто острое, колючее. Некий вопрос маячил перед внутренним взором. Юноша остановился. Действительно, а куда собственно он бежит? Разве знает он, в какую сторону нужно двигаться, чтобы попасть в Бай? Ни разу не путешествовавший в одиночку, сейчас он испугался. Кота с легкостью ориентировалась и по солнцу, и по звездам. Когда она рассказывала, как это делает, он слушал с интересом. Но теперь понял, что не запоминал слов, которые помогли бы ему разобраться, воспринимая путешествие как легкое приключение, навязанное ему матерью. В глубине души он всегда надеялся на свой дар. Магия была сильнее любых знаний девушки — так ему казалось.
Точно! Нужно воспользоваться магией. Но, покрутившись на месте, Лай понял, что уже не сможет снять с шеи пояс с заклятиями. Челюстями не достать, а лапой не содрать — жрец потрудился на славу, завязывая узел. Клацнув зубами от досады, волк попытался встать на задние лапы. С трудом сохраняя равновесие, покачиваясь, привычно взмахнул руками… Только вот рук-то не было! То, что он не может воспользоваться силой, находясь в обличии волка, для Лая стало ударом. Как же тогда он вернется домой?
Шерсть на загривке встала дыбом, губа приподнялась в беззвучном рычании. Отчаяние пробиралось под серебряную в лунном свете шерсть. Лай считал себя отступником, магом слабым… недоученным. Но сила была тем, что возвышало юношу над другими. Магия позволяла ему ощущать себя значительным. Давала превосходство даже над харцем. Алодлор лишил наследника любви и отцовского внимания, но силу отнять не мог. Может, именно поэтому харц испугался и нанял того локки. Сильный противник. Почему Уоз не предупредил, что возможно такое страшное колдовство, как проникновение в другого мага?
Лай тихонько заскулил, укрыв лапой нос. Он всегда гнал от себя мысли о поступке отца. Было очень больно сознавать, что законный наследник харцу не нужен. Но гораздо сложнее оказалось принять то, что Алодлор хочет именно смерти сына. Обманывая самого себя, Лай пытался оправдать действия отца. Он даже убедил себя в том, что тот и не думал устраивать наследнику смертельную ловушку. Старый локки, пленивший Уоза? Да он просто маразматик! Разрушенная избушка самого учителя? Так у Уоза полно врагов среди локки, как и у любого отступника. Кто угодно мог поквитаться с ним. А Лай тут не при чем.
Он бы ни за что не согласился покинуть замок. Но в роли защитника вдруг предстала Кота. Девушка, которая поразила его в самое сердце. О которой он мечтал в круглой хижине Уоза. Которая снилась каждую ночь. Это был шанс поймать свою звезду счастья. Пусть путешествие не было безопасным. Не самая большая плата за счастье. Звезда сама опустилась в ладонь, зажгла огонь в сердце, согрела душу, прогнала одиночество. Но светлый миг оказался лишь яркой вспышкой в мире зла. Хрупкое чувство разлетелось на кусочки в тот самый момент, когда Лай осознал — опасность не такая уж вымышленная. И то, что он предчувствовал беду, давило на сердце огромным валуном.
Неизвестный локки одним своим появлением разрушил остатки детских грез. Да, харц действительно хочет смерти сына. Да, собственная сила его мизерна. Он даже не смог защитить самое дорогое существо. Оставалось только надеяться, что Кота сумела противостоять врагу. Она сильная. Она очень сильная — она же воин! Шакти! Но он стал ее слабостью. Беспечность Лая привела их обоих на край жизни. Но боги на их стороне! Да, Кота пропала, но это оставляло надежду, что она — жива. Да, он лишен силы и растерян. Но он жив… благодаря чудной магии племени людоедов. А это шанс все исправить. И Лай ни за что не упустит его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
