– А зачем так торопиться? – глухо спросила я. – Вдруг… ошибка какая?
Жрец улыбнулся.
– Не может быть ошибки, Айяала. Не лжет священный рододендрон.
Сдавленный вздох вырвался из моей груди.
– Кстати, куда вы денете ростки? – спросила я с некоторым беспокойством, понимая, что деревья мне, в общем-то, жалко. Не хотелось бы, чтобы с ними что-то случилось.
– Высадим в саду теларана, бояться не надо, Айяала, – ответил Ильхамес. – Ваши деревца в самом центре расти будут. А сейчас отдыхайте. Скоро к вам десятки слуг придут, будут готовить к свадьбе.
И все жрецы стремительно заторопились к выходу, пятясь спиной вперед и согнувшись в три погибели.
– Эй, а как мне найти Джерхана? – воскликнула я напоследок, с некоторым ужасом думая о том, как он отреагирует на «дивные новости». В голове все перемешалось.
– Уверен, он скоро придет к вам сам, не беспокойтесь, – кивнул другой жрец. – В первую очередь мы его найдем. Требуется поздравить Великого с тем счастьем, что наконец осенило каньон весь.
Отлично просто. У нормальных людей мужчина делает предложение женщине, прежде чем та соглашается стать невестой. У меня же жених даже не в курсе, что его уже почти женили.
После «гонцы счастливых новостей» наконец-таки ушли и унесли с собой волшебный горшок, оставив меня в полном шоке и раздрае. Сказать, что я была не в себе, – ничего не сказать. Страшно было подумать, страшно представить!
Я попеременно то краснела, то бледнела.
Я человек. И якобы беременна от… кого? Мирая? Или хекшаррахния? У меня, вообще, кто родится? Паук со змеиным хвостом?
Джерхан мне, конечно, нравился, и даже очень, но обычно я старалась не думать о том, какие у нас могли бы быть дети. Вроде как рановато было!
Теперь же оказалось, что думать-то уже поздно.
От ужаса перед глазами слегка потемнело, и я решила полежать.
Лежала я так около часа, и, видимо, это была вся фора, которую мне предоставили шаррвальцы. Затем теларан наполнили многочисленные слуги, суетясь, поздравляя друг друга, меня и весь мир. Они улыбались, суетились, снимали с меня мерки для платья, приносили цветы и угощения, спрашивали, что я предпочитаю откушать на завтрашнем празднике.
Я терпела, улыбалась в ответ и кивала невпопад. А потом, когда слуги немного отвлеклись, бросила им, что сейчас вернусь, и скрылась в коридорах дворца.
Нужно было срочно найти Джерхана! И пусть сам с ними со всеми разбирается! А то что-то не торопится он поздравить с прекрасной новостью свою будущую жену, и, чай, неспроста. Видать, не больно-то рад свалившейся на него радости. Он вон десять лет пытался отцовства избежать, а я ему тут подсуропила за пару неделек…
В общем, настроение стремительно приближалось к уровню «мегера обыкновенная».
Однако когда я уже мысленно прокрутила в голове все, что выскажу Джерхану за его любовь к побегам и исчезновениям, коридор дворца в очередной раз повернул и я увидела нечто ужасное.
Джерхан в ипостаси Великого Айша стоял посреди зала, полного военачальников, министров и каких-то явно высокопоставленных шаррвальцев. По крайней мере, об их непростом статусе говорила богатая одежда, часто расшитая драгоценностями, золотом и паутинными нитями.
Длинные паучьи ноги Джера блестели, как полированный обсидиан, а медно-изумрудные наплечники сверкали в свете масляных лампад…
На короткое мгновение я даже залюбовалась им. Снова захотелось дотронуться до хитина, напоминающего каменно-металлический доспех, до колец-украшений, нанизанных на иглы ног…
И все бы ничего, вот только как раз в тот миг, когда мне не повезло заглянуть в проход, вся эта толпа замерла, напряженно затихнув. А Великий Айш как раз поднял над головой какого-то трепыхающегося мужчину.
Секунда – и шея неизвестного бедолаги глухо треснула, и он перестал шевелиться. Джерхан бросил его тело на землю, словно это был мешок с мусором, а затем, не глядя на ошеломленную толпу шаррвальцев, просто вышел прочь.
Я едва успела спрятаться за поворотом коридора, тяжело дыша и не зная, что думать. Перед глазами вспыхнула алая пелена.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А еще стало ясно, что Джерхан опять ничего не вспомнит. Он так и не соединил оба своих сознания! А значит, в тело человека он может не вернуться уже никогда.
Мне стало так страшно, как никогда прежде.
Несколько мгновений я не могла прийти в себя, в ушах шумело, хотелось куда-то поскорее присесть.
Но, как ни странно, я совершенно не думала о том, что вообще-то Джер опять убил человека ни за что ни про что. Я просто в это не верила! Осознание такого простого факта слегка шокировало, но это была абсолютная правда: меня гораздо больше пугала ситуация с его неконтролируемым перевоплощением, со свадьбой и беременностью, чем только что убитый человек!
Я безоговорочно верила Джерхану, даже когда он был в мрачной ипостаси Великого Айша. Не убивал же он людей направо и налево! А значит, во всем этом был какой-то смысл, который, впрочем, понять было невозможно, пока оба сознания виновника всех этих событий не сольются воедино.
Но что теперь делать? Это я верила в честность и правильность действий Джерхана. А остальные?
Именно в этот момент из зала, где люди потихоньку начали переговариваться, шуметь и даже иногда кричать, я услышала голос какого-то мужчины:
– И сколько терпеть мы будем подобное поведение? – звучал его громогласный рокот.
Он явно не боялся, что исчезнувший в коридоре Джерхан может его услышать.
– Можно ли прощать убийство только потому, что его совершил Айш Великий?!
Раздался удар, словно кто-то хлопнул кулаками по столу.
Вслед за этим до меня донесся тоненький звук чьего-то всхлипывания и далее крик:
– О Красная мать, царице плохо! Помогите кто-нибудь!
У меня сердце екнуло и остановилось. Значит, Фелидархат тоже была там, а я сперва и не заметила.
– Скорее воды!
Из зала выбежал какой-то мужчина в одежде стражника, и я едва успела отскочить в сторону и снова спрятаться за поворотом. Когда я вернулась к подслушиванию, в зале уже вовсю шли спор и ругань:
– Никто права не имеет обсуждать действия Айша! – говорил другой мужчина, и голос его был смутно знаком. Какой-то жрец?..
– И не обсуждаю я, а сразу говорю, что терпеть это хватит нам! – продолжал тот, громогласный.
– Никто не спрашивает тебя, урс Хавион! – продолжал «можетбытьжрец».
– Вас мы тоже слушали долго слишком, – не унимался этот Хавион. – И вот еще один маг рода благородного мертв! Невосполнимая утрата для Стеклянного каньона во времена, когда планируем мы войну!
Шум стал громче.
– Война не нужна! – громко возвестил еще один зычный голос, легко перекрикивая остальные. И узнать его было нетрудно, Ильхамеса, кажется, я не перепутала бы ни с кем. – Потому что нашли мы, наконец, Великую Айяалу милостью Красной матери. Ала Великого Айша беременна!
Зал накрыла ватная тишина. Такая густая и тяжелая, что мне на секунду показалось, что я оглохла.
– Прекрасная ала беременна? – спросил мягкий звонкий голос царицы Фелидархат.
Похоже, пришла в себя.
– Именно так, – подтвердил голос Ильхамеса все в той же тишине. – Не успел я сказать в начале Совета нашего. Завтра утром по традиции свадьбу справим. Я уже отдал о приготовлениях приказ, с вашего позволения, моя царица.
– Конечно-конечно… – пролепетала та, и снова раздался всхлип. – Но как же… мой охранник…
И снова, как пожар, в зале начал подниматься шум, но Ильхамес не дал ему разгореться.
– Это трагедия, несомненно, но будет расследована она после того, как свершится то, чего ждали мы многие годы. Неужели вы хотите испортить то, к чему мы шли столетиями? Из-за одной смерти, о которой, несомненно, мы получим объяснения от Великого! Ведь, как известно, глаза его – глаза Красной матери. И видит он больше нашего!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Это не одна смерть, Ильхамес, а уже вторая! – не унимался громогласный Хавион. – А ежели завтра Айш решит свернуть тебе голову, потому что Красная мать повелела, охотно ли ты подставишь шею?
