Т е о. Нельзя. Переход из магазина завален.
Г е л ь м у т. Завал разберем.
Т е о. Нет. Обвалилась наружная стена… с рекламой «Оппеля»… помнишь? Там разбирать… на неделю хватит.
Г е л ь м у т. Ты хочешь сказать, что мы не можем отсюда выйти?
Т е о. Не можем. И потом… ты должен это знать, Гельмут. Я звонил из магазина тете Кларе, она живет на Фридрихштрассе… Русские уже у рейхстага…
Г е л ь м у т. Ложь. Вражеская пропаганда.
Т е о. Тетя Клара сказала, что у них перед домом русские танки.
Г е л ь м у т. На Фридрихштрассе?
Т е о. Да.
Г е л ь м у т. Так вот, Тео. Ты скажешь им, что русских потеснили и наши совсем близко… что ты звонил этой своей тете Кларе и она сказала, что армия Венка подошла к Берлину.
Т е о. Я не привык врать.
Г е л ь м у т. Ты солдат, Тео, и я знаю, ты будешь сражаться до конца… а они… эти двое, они еще совсем мальчики… их надо поддержать, дать им какие-то силы. Они не должны знать то, что ты мне сказал.
Т е о. Я не могу врать.
Р е й н г о л ь д. Чего вы там шепчетесь? Мы тоже хотим знать…
Г е л ь м у т (глядя в глаза Тео). Ты слышишь, они хотят знать. Они твои товарищи. И они должны знать правду. Говори!
Т е о. Проход возле магазина завален, обвалилась стена… вернуться мы не можем. Выйти наверх тоже… нельзя. Кругом русские.
Г е л ь м у т. Но это не все. Тео звонил своей тете… Как ее зовут, твою тетю?
Т е о. Тетя Клара.
Г е л ь м у т. И что сказала тетя Клара?
Т е о (с трудом). Она сказала, что армия Венка входит в Берлин… Что русских потеснили… А наши… совсем близко…
Г е л ь м у т. Мы дождемся темноты. А ночью прорвемся к ставке фюрера.
Д и т е р. До ночи еще далеко… Русские могут спуститься в подвал, и тогда…
Г е л ь м у т. Тогда мы примем бой, Дитер! У нас с тобой есть оружие, и мы будем драться. Или ты не согласен со мной?
Д и т е р. Согласен.
Р е й н г о л ь д (глядя на Андрея). Этот русский, кажется, готов.
Д и т е р. Нет, он дышит.
Гимнастический зал.
Возле койки лейтенанта Л и ф а н о в а сидит В о е н в р а ч. Она осматривает его.
В о е н в р а ч. Здесь больно? А здесь?
Л и ф а н о в. Больно. Товарищ майор, скажите честно… ходить буду?
В о е н в р а ч. Будете.
Л и ф а н о в. С костылями?
В о е н в р а ч. Поначалу с костылями.
Л и ф а н о в. Долго?
В о е н в р а ч (продолжая осмотр). А здесь… как?
Л и ф а н о в. Болит, зараза. Нельзя мне помирать, товарищ майор. У меня сын.
В о е н в р а ч. У вас? Сколько же ему лет?
Л и ф а н о в. Пятнадцать.
В о е н в р а ч. Вы шутите — это хорошо. Сколько же вам самому?
Л и ф а н о в. Двадцать три. Да вы видели его — Андрей.
В о е н в р а ч. А, этот мальчик с медалью.
Л и ф а н о в. Отец у него был военным. Погиб на границе… в сорок первом… где-то в Белоруссии. Мать тоже… при бомбежке. Жил у бабки, в оккупации, помогал партизанам…
В о е н в р а ч. Глаза у него смышленые.
Л и ф а н о в. Москвич…
В о е н в р а ч. А куда он делся? Что-то я его не вижу.
Л и ф а н о в. Здесь где-нибудь. Может, в библиотеке. Барабанов говорит, библиотека тут колоссальная. А он любитель! От книжки не оторвешь.
В о е н в р а ч. А вы, пожалуй, будете хорошим отцом. Мать у вас… где?
Л и ф а н о в. В Воронеже.
В о е н в р а ч. Пишете ей?
Л и ф а н о в. Пишу. А как же.
В о е н в р а ч. Когда в последний раз… писали?
Л и ф а н о в. Месяца не прошло.
В о е н в р а ч. Месяца!.. Не балуете вы ее. Вы у нее… один?
Л и ф а н о в. Двое нас. Брат тоже воюет. Летчик.
В о е н в р а ч. Летчик? А какое он училище кончил?
Л и ф а н о в. Оренбургское.
В о е н в р а ч. Знаю. Сын у меня там учился. (Встала.) Ну что ж, лейтенант, сделаем вам операцию — попробуем сохранить ногу.
Входит Т а м а р а.
Т а м а р а. Вера Алексеевна, вас ждут в операционной.
В о е н в р а ч. Иду. Если лейтенанту хуже станет, сделаешь инъекцию. (Уходит.)
Л и ф а н о в. Вот, Тамарочка, какие дела. Могу без ноги остаться. Слушай… разыщи Андрюшку…
Т а м а р а. А зачем он вам?
Л и ф а н о в. Ты в библиотеке погляди…
Т а м а р а. В библиотеке? Хорошо. Посмотрю в библиотеке…
Подвал.
Г е л ь м у т, Д и т е р и Т е о сидят на партах. А н д р е й лежит на полу. Входит У р с у л а.
Г е л ь м у т. Кто это? Стой!
Т е о. Девчонка какая-то.
Г е л ь м у т. На кой черт ты сюда притащилась?
Урсула молчит.
Я тебя спрашиваю. Отвечай!
Урсула молчит.
Т е о. Я, кажется, видел ее. В подвале, под магазином. Как тебя зовут?
У р с у л а. Урсула. Я трое суток никого не видела. Дверь завалило. И я не могла выбраться. А потом снаряд попал в стену, меня засыпало. Я вам не помешаю. Я не могу быть одна. (Плачет.)
Т е о. Что с тобой?
У р с у л а. Если бы я не пустила этих девочек, они бы остались живы.
Д и т е р. О чем ты говоришь?
У р с у л а. Кассирша сказала, что продала пятьдесят два билета. В нашем кино шел «Барон Мюнхгаузен», с Гансом Альбертсом. Когда началась картина, я уже в темноте посадила в пятый ряд какого-то инвалида, вышла из зала и поднялась в будку. Эрик обещал сварить кофе…
Д и т е р. Что ты замолчала?
У р с у л а. Они все остались там… Никто не вышел… И если бы я не поднялась в будку… я бы тоже…
Д и т е р. Ты работала в кино?
У р с у л а. Я заменяла билетершу. Эти три девочки, такие же, как и я, им не было еще шестнадцати… я не имела права их пускать. Но они так просили… и я их пропустила… они хотели посмотреть Ганса Альбертса…
Т е о. Идиотки… Нашли время в кино ходить.
Андрей застонал.
У р с у л а (испуганно). Кто это?
Т е о. Пленный.
У р с у л а. Русский? Откуда он?
Г е л ь м у т. С неба свалился…
У р с у л а. Я еще никогда в жизни не видела русского.
Т е о (насмешливо). Погляди — у него хвост сзади.
У р с у л а (испуганно). Хвост?
Тео хохочет.
(Удивленно.) Волосы светлые. И уши… (глядя на Тео) как у тебя. А что он… ест?
Т е о. Он вообще ничего не ест, только водку пьет.
