Мужчины прогуливались по внешнему берегу рва вокруг токийского отеля «Империал Пэлас». День был хмурый, воздух удушливый. Моррисон достал из кармана носовой платок и вытер пот со лба. Это был платок Мэй, тот самый, который она тайком подарила ему на прощание еще тогда, на заставе Шаньхайгуань. Запах ее духов давно выветрился. Он промокнул лоб и сунул платок обратно в карман.
— У меня до сих пор из головы не идет последняя телеграмма Белла.
— Да, сурово, — согласился Моррисон.
Редактор написал им, что японский коллега в Лондоне задал ему вопрос, правда ли, что все корреспонденты «Таймс» умерли, — что-то от них давно ничего не слышно.
— Как будто он не знает, что мы не сидим сложа руки! Я в ярости от такого оскорбления.
— Да, шутка жестокая, — согласился Моррисон, потому что его она тоже задела. На что были потрачены все эти месяцы?
— Ты остаешься здесь?
— Нет, вернусь в Китай. Блант прикрывал меня все это время — и заслуживает отдыха. В любом случае, я уверен, что буду гораздо полезнее в Пекине. Когда ты едешь?
— Сегодня вечером. А ты?
— Через два дня. — Они пожали друг другу руки. — Ты достойно сражался, — сказал Моррисон. — И ты действительно стремился совершить революцию в своем деле. Но против тебя были и японский генералитет, и британский министр, весь журналистский корпус, включая нашего дорогого Бринкли, и даже иностранный департамент «Таймс». Я предлагаю тебе примириться со Всевышним, потому что, если и Он отвернется от тебя, ты будешь навеки проклят.
В тот вечер Мэй принадлежала Мартину Игану, их ожидала прощальная ночь. Чувствуя острую необходимость отвлечься, Моррисон слонялся по лобби «Империала» в надежде наткнуться на знакомых корреспондентов, которые планировали прогуляться в Йошивару, токийский квартал «красных фонарей». Он как раз завидел эту группку и уже собирался присоединиться к ним, когда с ним поздоровалась привлекательная, модно одетая молодая леди:
— Добрый вечер, доктор Моррисон.
Ее лицо показалось ему знакомым, но он не мог сразу вспомнить, кто же она.
— Мисс…
— Франклин. Элеонора.
Он улыбнулся:
— Конечно. Последний раз, когда я вас видел, вы были…
Она показала на свое платье:
— Не затянута в корсет.
Моррисон рассмеялся и хотел было сказать что-то еще, когда заметил, что взгляд мисс Франклин скользнул в сторону. Он обернулся и увидел, как по лобби под руку с Иганом вышагивает Мэй в роскошном кимоно и с прической в стиле гейши. Ее лицо и шея были выбелены, губы накрашены помадой цвета спелой вишни. Они с Мартином шли на прием, который устраивали в бальном зале отеля.
— Забавно, эффектно и одновременно жутковато, вы не находите? — заметила мисс Франклин. — От Моррисона не ускользнули нотки напряжения, звучавшие в ее голосе, хотя она и старалась играть безразличие. — Для женщины столь респектабельного происхождения она действительно ведет себя вызывающе.
Моррисон был вынужден признать, что это правда.
— Я понимаю, почему мужчины так очарованы гейшами, — продолжила мисс Франклин. — Гейша стремится к тому, чтобы возвысить эго мужчины. — Она снова перевела взгляд на парочку, которая остановилась поболтать с друзьями, и задержала его на фигуре Игана. — Я думала… — печально произнесла она, — о, я не знаю почему, но я была о нем лучшего мнения. Глупо, конечно. В любом случае, это удивительно, что западные женщины, которые только-только начали добиваться независимости для себя, вынуждены конкурировать с такими пустыми созданиями. Вам известно, что с японской женщиной можно развестись только по причине ее непослушания, ревности, слабого здоровья или болтливости?
— Если бы такие стандарты применялись на Западе, — отшутился Моррисон, — боюсь, сохранилось бы не так много браков. Во всяком случае, среди моих знакомых многие бы пострадали.
Мисс Франклин рассмеялась:
— Мне нравится ваше чувство юмора, доктор Моррисон. Я бы выпила виски, вы составите мне компанию?
К Моррисону подошел один из корреспондентов и поинтересовался, собирается ли он с ними в Йошивару.
— В Йошивару? — воскликнула мисс Франклин. — А можно я тоже пойду?
— Это район куртизанок, — смущенно улыбнулся мужчина.
— О, я знаю, — сказала она. — Я только сбегаю к себе, переоденусь в мужское платье. Это как раз то, что нужно. Я спущусь через десять минут.
Корреспондент перекинулся взглядом с Моррисоном, который просто пожал плечами.
Отправившись на нескольких jinrikisha[48], они прибыли к величественному храму Сенсодзи, на окраину Бессонного города. Оттуда двинулись по узким, освещенным фонарями улочкам. Воздух был напоен музыкой и благоуханием жасмина и жженой апельсиновой кожуры, с помощью которой японцы отгоняли москитов.
— Мир цветов и ив, так его называют, — сказала мисс Франклин.
Мимо прошла поющая девушка «синг-сонг» в сопровождении своей служанки. Печальные звуки shamisen[49] слетая с шелковых струн, неслись из окон трехэтажного дома, перебиваемые криками пьяных мужчин. Их маленькая группка свернула на еще более узкую улочку, где «феи ночи» сидели в зарешеченных окнах, неподвижные, словно статуи, и ярко-красные фонари окрашивали в розовый цвет их выбеленные лица, похожие на маски, а золотые и серебряные нити кимоно, казалось, подмигивали прохожим.
Хотя к 1904 году токийский полусвет перебрался в другие, более фешенебельные кварталы, Иошивара по-прежнему предлагал изобилие интересных ресторанов и винных лавок. Кому-то из корреспондентов захотелось посетить «дом удовольствий», где женщины соглашались обслуживать мужчин bataa-kusai: «воняющих маслом», как они называли иностранцев. Моррисон, не в настроении для таких утех, с радостью открестился под предлогом сопровождения мисс Франклин.
— Вы находите ее красивой?
Они сидели в маленьком ресторанчике, пили саке и ели блюда, выбранные по вкусу хозяина. Задав вопрос, мисс Франклин тут же уткнулась в свою тарелку, где на жареном баклажане, словно живые, извивались какие-то овощные бледные стружки. Моррисон чувствовал, что она избегает встречаться с ним глазами.
Ему не было необходимости спрашивать, кого имела в виду мисс Франклин.
— Она обладает неким магнетизмом, — ответил он не сразу.
Мисс Франклин кивнула, печально. Она подцепила палочками маленькую жареную рыбку. Какое-то время оба ели молча, углубившись каждый в свои мысли.
— Они называют это «плывущим миром». Вы знали? — Она первой нарушила молчание.
Моррисон кивнул:
— Мир удовольствий и развлечений.
