я превращался? Совсем ее не ценил, даже о долге не вспомнил, отказываясь от работы. А как бы она смутилась, явись полиция к ней в дом, чтобы меня арестовать за ту дикую речь, — об этом я тоже не подумал. Мне вдруг захотелось взглянуть на Мэри, — я, похоже, так никогда по-настоящему на нее и не смотрел. Вел себя как дитя, а не как взрослый.
Я достал скомканный конверт с телефонным номером. Мой новый знакомый упоминал какую-то организацию. Как же она называется? Не спросил. Вот идиот! Мог бы узнать, от чего отказываюсь, хоть рыжему и нет доверия. А если я отказался не только из страха, но и от обиды? И почему он не объяснил мне все попросту, чем кичиться своей эрудицией?
Из коридора доносился голос Мэри, она пела грустную песню, но пела звонко и беззаботно. «Бэкуотер блюз». Я лежал и слушал, а мелодия плыла в мою сторону, обволакивала, напоминала, скольким я обязан Мэри. Песня стихла, я встал и надел пальто. Может, еще не поздно. Найду телефонную будку и позвоню ему — хоть объяснит мне все более обстоятельно, чтобы я смог принять взвешенное решение.
На этот раз Мэри услышала мои шаги.
— Когда ты успел вернуться, мой мальчик? — спросила она, высунувшись из кухни. — Я не заметила.
— Да вот только что, — ответил я. — Вы были заняты, и я решил вас не беспокоить.
— И куда-то опять уходишь, не поужинав?
— Я бы с радостью, Мэри, — ответил я, — но мне очень нужно. Забыл об одном важном деле.
— И что за дела ночью, да еще на таком морозе? — допрашивала она.
— Всякие разные, может, еще и вас удивлю.
— Меня ничем не удивишь, — ответила она. — А ты лучше возвращайся поскорее, тебе подкрепиться пора, хлебнуть горяченького.
Бродя по холоду в поисках телефонной будки, я немного воспрял духом, потому что готовился удивить Мэри. В конце концов, на этой работе я мог бы раскрыть свои задатки оратора, а если еще и платить будут, пусть немного, так хоть деньгами обзаведусь. Верну Мэри часть долга. Да и она, возможно, порадуется, что ее предсказание сбылось.
В закусочной, где я нашел телефон-автомат, тоже пахло капустой; казалось, этот капустный дух меня преследует.
Брат Джек нисколько не удивился моему звонку.
— Я хотел бы узнать о…
— Приезжай как можно скорее, мы сейчас уходим, — сказал он, продиктовал адрес на Ленокс-авеню и повесил трубку, не дослушав.
Я вышел на мороз, раздосадованный его невозмутимостью и манерой говорить рублеными фразами, и отправился по указанному адресу, правда, в своем темпе. Идти было недалеко, и, когда я уже собирался повернуть на Ленокс, около меня остановился автомобиль с несколькими пассажирами, среди которых, улыбаясь, сидел Джек.
— Запрыгивай, — скомандовал он. — Обсудим все в другом месте. Мы едем на вечеринку, тебе понравится.
— Но я не одет, — ответил я. — Позвоню тогда завтра…
— Не одет? — Он фыркнул. — Прикид отличный, поехали.
Я примостился рядом с Джеком и водителем, заметив, что сзади сидят еще трое. Автомобиль тронулся.
Все молчали. Брат Джек совершенно ушел в себя и, казалось, не обращал на нас никакого внимания. Остальные задумчиво глядели в темноту. Как будто мы были случайными попутчиками в одном вагоне метро. Мне стало не по себе, я не понимал, куда мы едем, но решил пока не задавать вопросов. Меж тем машина резво катила по талому снегу.
Глядя на проплывающую за окном тьму, я гадал, что это за компания. Они точно вели себя не так, как в преддверии дружеской вечеринки. У меня засосало под ложечкой, но домой к ужину я однозначно не успевал. Что ж, может, оно и к лучшему — и для меня, и для Мэри. Во всяком случае, не придется набивать брюхо капустой!
Автомобиль притормозил на светофоре, а после мы быстро заскользили по заснеженным городским просторам, освещаемым нечастыми уличными фонарями и резким светом фар автомобилей, нервно проносящихся мимо; мы гнали сквозь Центральный парк, занесенный снегом и потому неузнаваемый. Казалось, мы внезапно погрузились в сельский покой, но я знал, что где-то поблизости, в темноте, есть зоопарк и всякие опасные звери. Львы и тигры в вольерах с обогревом, спящие медведи, змеи, плотным клубком свернувшиеся в своих подземельях. Было там и погребенное под серым туманом и серой тишиной черно-белое водохранилище с темной водой, окутанное снегом и мглой, упавшим с небес снегом и упавшей с небес мглой. Поверх головы водителя я увидел стены зданий, чьи очертания вырисовывались за лобовым стеклом. Автомобиль медленно влился в поток транспорта, а затем быстро скатился вниз по склону.
Мы притормозили около фешенебельного дома в незнакомой части города. Я увидел слово «Преисподняя» на навесе над тротуаром, когда вышел вместе с остальными, и направился в вестибюль, освещенный тусклыми лампочками за матовым стеклом, прошел мимо швейцара в форме со странным ощущением, что все это мне знакомо, чувствуя, когда мы вошли в звуконепроницаемый лифт и стали подниматься со скоростью мили в минуту, что я уже проходил через все это раньше. Перед остановкой лифт мягко вздрогнул, причем я даже не понял, ехали мы вверх или вниз. Брат Джек провел нас по коридору к двери с бронзовым дверным молотком в форме пучеглазой совы. Он помедлил секунду, слегка подавшись головой вперед, словно прислушиваясь, а затем положил руку на сову, но вместо ожидаемого стука я услышал хрустальный звон колокольчиков. Вскоре дверь приоткрылась, и перед нами предстала элегантно одетая женщина, чье суровое, но миловидное лицо озарилось улыбкой.
— Прошу вас, братья, — пригласила она, обдав нас ароматом своих экзотических духов.
На платье женщины красовалась сверкающая, инкрустированная бриллиантами брошь — я успел ее заметить, когда сделал шаг в сторону, пропуская остальных, но брат Джек подтолкнул меня вперед.
— Извините, — пробубнил я, однако женщина не сдвинулась с места, поэтому мне оставалось только уткнуться в ее надушенное мягкое тело и лицезреть ее улыбку, словно кроме нас двоих вокруг никого не было. Когда нам все же удалось разойтись, меня накрыло тревогой не столько из-за тесного контакта, сколько из-за странного ощущения дежавю. Откуда оно возникло, так и осталось для меня загадкой: возможно, я видел подобную сцену в кино, встречал в литературе, или это было что-то из навязчивого, но таившегося в глубоком подсознании сна. В общем, я словно оказался в таком месте, за которым до сего дня наблюдал по чьей-то странной прихоти лишь со стороны. Я гадал, что за организация могла позволить себе такие роскошные апартаменты?
— Оставьте вещи в кабинете, — распорядилась женщина. — А я займусь напитками.
Мы прошли в
