так и в 1880 году, – размещались прямо перед ним, за высокими латунными стенками. Повсюду расхаживали охранники с дубинками.
Ференц подошел к ближайшему столу, предназначенному для заполнения бланков. На нем стояла стеклянная чернильница, а вся поверхность стола была заляпана сине-черными пятнами. Посетители вокруг здоровались и желали друг другу счастливого Дня подарков[146]. Ференц взял бланк из стеклянного ящика внизу и сделал вид, будто заполняет его, готовясь к трудному делу.
Его отцу, холодному, отстраненному математику, вечно не хватало времени на любовь и детей. Он бросил жену, когда Гаспару было пятнадцать, и вскоре Ференц вместе с матерью и младшим братом перебрался из родной Венгрии к тете в Рединг, штат Пенсильвания. От отца Ференц получил не так уж много сведений из области математики, зато его познания в нумизматике и филателии – два отцовских хобби – были весьма впечатляющими. Отец оживлялся лишь тогда, когда рассказывал об американских монетах – особенно о трех самых редких: доллар с серебряной вставкой 1794 года, «Двойной орел „Коронет“» 1849 года и «Стелла».
Эту необычную монету номиналом в четыре доллара придумали в расчете на расширение международной торговли, но отказались от идеи прежде, чем успели выпустить большую партию. Существовало две разновидности «Стеллы»: на обеих была изображена Свобода в профиль, но на одной – с распущенными волосами, а на другой – с собранными в прическу. «Стеллу» чеканили всего два года. Отец Ференца с большим почтением говорил об этой уникальной монете, называя ее «суперзвездой», не только из-за большой пятиугольной звезды на реверсе, но и по причине высокой начальной цены на аукционах.
Ференц в какой-то мере перенял отцовское увлечение и, став взрослым, следил за аукционами. Монета была такой редкой, что годами не выставлялась на торги. В 2013 году «Стеллу» с собранными в прическу волосами, обозначенную в каталоге как PF67[147] «камео»[148], поскольку изображение было чрезвычайно рельефным, с отчетливыми чертами лица, продали за два с половиной миллиона долларов.
Два с половиной миллиона! И это десять лет назад! Но главная причина, по которой Ференц решился воспользоваться прибором, заключалась в том, что «Стелла» чеканилась именно в 1879 и 1880 годах. Он выяснил, что Нью-Йоркский федеральный коммерческий банк обычно первым получал крупные партии новых монет с Филадельфийского монетного двора. И там наверняка сохранился запас свежих «Стелл» в превосходном состоянии, с зеркальным полем и едва различимыми дефектами, PF68 или даже выше по нумизматической градации. Ференц собирался обменять свои сто долларов на двадцать пять таких монет.
Он глубоко вздохнул, оглядел выстроившихся в кассы посетителей, а затем, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, встал в самую короткую очередь. Перед ним было всего два человека, и первый уже отходил.
Ференц мысленно повторил то, что собирался сказать. Самый обычный обмен, который должен занять не больше пяти минут. Потом он выйдет из банка, снова пройдет через портал, хорошенько пнет потерявшего сознание Проктора в мошонку… И исчезнет со стопкой превосходных четырехдолларовых золотых монет, которые сможет продать незаметно, через большие промежутки времени, и получить в сто раз больше, чем заплатил ему Пендергаст.
Ференцу по-прежнему везло: оставшийся перед ним человек уже заканчивал сделку, и Гаспар отметил, что вовремя занял очередь – люди вдруг толпой повалили в банк, и за ним теперь стояла толстая женщина в нелепой шляпке. Они на мгновение встретились взглядами, и Ференц быстро отвернулся с гримасой отвращения на лице.
– Сэр?
Ференц не сразу понял, что голос обращен к нему. Через отверстие в латунной решетке на него смотрел кассир с птичьим лицом, в козырьке и мышино-сером жилете с несообразным количеством пуговиц.
– Да, да, – сказал Ференц. – Прошу прощения. – Он порылся в кармане, вытащил полученные в ломбарде золотые сертификаты и разложил их на холодном мраморном прилавке. – Я хочу обменять их на двадцать пять четырехдолларовых золотых монет. Только новых, пожалуйста.
Разумеется, новых. Старых четырехдолларовых монет не существовало. Ференц едва удержался, чтобы не потереть руки в предвкушении: новенькие, прямо с монетного двора, золотые, с чудесным соломенным оттенком, еще не захватанные грязными пальцами. Он выберет самые рельефные, самые приятные на вид, с четкой чеканкой и без видимых дефектов. В конце концов, малейшее пятнышко или царапинка могут означать разницу в градации между PF69 и PF68…
Из раздумий его вывел голос кассира, сидевшего все в том же положении и опять что-то говорившего.
– Простите? – сказал Ференц.
– Сэр, я говорю: у нас нет ни одной такой монеты.
Ференц недоверчиво посмотрел на него. Это было невозможно – со времени выпуска монет не прошло и года.
– Что? Вы уверены?
– У меня в кассе нет ни одной. Правда, я припоминаю, что видел такую однажды… Но это было три или даже четыре месяца назад.
– Хорошо, а в других кассах? Эта монета выпущена только для… То есть она совсем новая. У кого-нибудь она должна быть!
– Подождите минуточку, пожалуйста, – сказал кассир после недолгого молчания, отошел от своей бойницы и скрылся из вида. Женщина за спиной Ференца нетерпеливо вздохнула. Через две минуты кассир вернулся. – Очень жаль, сэр, но я опросил моих коллег в других окошках, и ни у кого нет монет, которыми вы интересуетесь.
Должно быть, это какой-то кошмар: ведь Ференц все заранее выяснил и точно знал, что, если где-то, в каком-то банке, в каком-то году могут быть такие монеты, то именно в этом и именно сейчас. Отчаяние и гнев охватили его, но в то же время он отчетливо понимал, что является чужаком в совсем чужой ему стране. Не стоит поднимать шум. Просто этот кассир – хренов лентяй, монеты есть где-то в банке, нужно только поискать.
– Благодарю вас за заботу, – сказал Ференц, чуть наклонившись вперед, – но я бы хотел поговорить с вашим управляющим, если вы будете так любезны позвать его.
Кассир взглянул поверх плеча Ференца, где уже собралась очередь из трех человек.
– Конечно, – сказал он и снова исчез.
Женщина снова вздохнула, на этот раз громче. Ференц, прикусив губу, смотрел строго перед собой.
Спустя две-три минуты кассир вернулся в сопровождении пожилого джентльмена с седеющей бородой. Он не носил козырька и был одет значительно лучше.
– Итак, – сказал он Ференцу, встав рядом с кассиром. – Чем могу быть вам полезен?
– Все очень просто, – ответил Ференц. – Я хочу обменять эти банкноты на четырехдолларовые золотые монеты.
Управляющий кивнул так, словно одобрял его желание.
– Боюсь вас разочаровать, сэр, но мой коллега докладывает, что мы не располагаем такими монетами.
Управляющий говорил вежливым тоном, но не таким услужливым, как кассир. Ференца это мало заботило.
– Быть такого не может!
