— Вы и впрямь явились сюда лишь для того, чтобы сообщить мне это?
— Да, мадам! — твердо сказал Моревер. — Теперь я высказал все, что у меня накипело… можете позвать капитана королевских гвардейцев и арестовать меня… Но знайте: я предал вас лишь потому, что вы обманули вашего верного слугу… Я причинил вам зло… О мадам, вы даже и не представляете, сколько зла причинил я вам и королю… и все это только из-за того, что вы, королева, забыли вознаградить преданного слугу… а я действительно был предан престолу…
— Ах, змея! — процедила сквозь зубы Медичи. — Видно, вы уверовали в могущество своего господина, герцога де Гиза, раз осмеливаетесь в таком тоне разговаривать с королевой. Похоже, вы славно служили Лотарингцам, потому и сейчас рассчитываете, что он вас вытащит из тюрьмы, если я вас туда засажу. Но я не буду вас арестовывать, а просто выгоню вон! Вы разговариваете, как лакей, и я буду обращаться с вами, как с лакеем!
Моревер, казалось, не обратил никакого внимания на обидные слова старой королевы. Он только поклонился и остался стоять на месте.
— Что это значит, сударь? — возмутилась Екатерина. — Или вы не слышали: я вас выгоню вон! Может, мне слуг позвать, чтобы они вас вышвырнули?
В эту минуту в коридоре раздался спокойный, вкрадчивый голос:
— Ваше Величество, высокочтимая королева, простите, но я молю вас: смените августейший гнев на милость… Останьтесь, господин де Моревер. Королева разрешает вам остаться…
Это был астролог Руджьери — он все видел и все слышал из своего кабинета. Итальянец сделал знак королеве, и та, моментально сменив и тон, и выражение лица (а старая Екатерина мастерски умела владеть собой), произнесла:
— Хорошо, господин де Моревер, я прощаю вас, хотя ваши слова звучали странно, да и поведение ваше меня удивило…
Моревер преклонил колено и сказал:
— Думаю, теперь я могу сообщить королеве то, что хотел.
Он встал. Екатерина, не зная, что и думать, все еще колебалась, но потом, решив последовать совету Руджьери и проявить снисходительность, улыбнулась:
— Значит, вы хотите сообщить нам что-то важное, господин де Моревер?
— Я думаю, — вмешался Руджьери, — поведение господина де Моревера вполне объяснимо: он чувствует себя незаслуженно обиженным, не получив обещанного вознаграждения. Надо исправить ошибку, ведь мы помним о заслугах этого достойного дворянина!
Моревер поклонился.
— И, конечно, чтобы получить действительно весомое вознаграждение, — продолжал Руджьери, — вы намерены кое-что сообщить королеве.
— Вы совершенно правы, сударь, — согласился Моревер. — Вот что я хотел сказать: «Ваше Величество, сегодня я принес вам то же, что принес когда-то много лет назад в день святого Варфоломея… «
— И что же это? — спросил Руджьери, а королева смертельно побледнела.
— Я принес нам голову! — заключил Моревер.
Зловещая радость охватила душу Екатерины. Она наконец поняла, зачем явился Моревер.
«Голову… голову Гиза! — осенило итальянку. — Похоже, я старею — как же я сразу не догадалась, что он явился предать своего господина!»
— Сударь, — произнесла вслух старая королева, — будьте любезны, пойдемте со мной. Ты тоже, дорогой Руджьери, думаю, ты нашей беседе не помешаешь…
Екатерина прошла через столовую, затем через ту гостиную, где король принимал Гизов, а затем спустилась вниз, но не по парадной лестнице, выходившей во двор, а по узкой, боковой, что вела прямо в покои королевы. Апартаменты Екатерины находились на первом этаже дворца, и расположение комнат было точно такое же, как наверху, в покоях короля.
Только спальня королевы находилась не под спальней ее сына, а под небольшим салоном, примыкавшим к спальне Генриха III. Читатель далее убедится, что эти мелкие детали важны для нашего повествования.
Екатерина Медичи ввела Руджьери и Моревера в небольшую молельню, велела придворным дамам удалиться и села в кресло.
— Итак, сколько же вам угодно получить? — спросила она, внимательно наблюдая за Моревером.
— Прошу прощения, мадам! — вмешался астролог. — Позвольте мне вставить слово.
— Говори, говори, мой друг. Я знаю, твои мысли часто созвучны моим.
— Мне кажется, — продолжал астролог, — что прежде чем спрашивать у этого достойного дворянина, сколько ему угодно получить, следует поинтересоваться, что же он может предложить вам…
Екатерина отрицательно покачала головой. Иногда королева видела дальше, чем Руджьери.
— Так сколько? — снова спросила она Моревера.
— Немного, мадам. Я удовольствуюсь тремястами тысячами ливров.
— Действительно, немного… — задумчиво произнесла Екатерина.
— Для меня достаточно! — ответил Моревер и поспешил добавить: — То, что я принес, на самом деле стоит не меньше миллиона. Я прошу триста тысяч, а разница в семьсот тысяч пускай свидетельствует о том, какое счастье я нахожу в службе Вашему Величеству.
«Неплохо! — заметила про себя королева. — Похоже, этот молодец очень зол на Гиза и, пожалуй, мог бы предать его задаром.»
Вслух же Екатерина произнесла:
— Руджьери, посмотри там… в шкафу… в ящике лежит стопка пергаментов. Подай мне один…
Руджьери вынул из шкафа и положил перед королевой лист пергамента. Это был вексель на некую сумму из королевской казны, уже подписанный рукой Генриха III и скрепленный его личной печатью. Королева собственноручно заполнила вексель. Вот что она написала:
«Вексель на сумму пятьсот тысяч ливров. Вручить королевскому казначею означенную сумму господину де Мореверу за оказанные нам лично услуги…»
Екатерина протянула документ Мореверу, тот взял его и прочел, но не выказал ни малейшей радости, хотя и заметил, что сумма была увеличена почти вдвое.
— Ваше Величество столь щедры! — спокойно произнес Моревер.
Но тут взгляд его упал на последние строки, и Моревер встревожился.
Документ заканчивался заранее сделанной припиской:
«Указанная сумма будет уплачена……………… (дата)
…………………………………….. (место). «
Королева не указала, когда будет оплачен вексель и где Моревер сможет получить деньги. Без этих сведений документ был недействителен. Екатерина, внимательно следившая за выражением лица Моревера, удовлетворенно улыбнулась.
— Бог мой, сударь! Я, кажется, забыла заполнить чек до конца… Дайте его сюда!
— Верно, — сказал Моревер. — Не указаны дата и место выплаты.
Руджьери, прекрасно знавший старую королеву, спокойно и бесстрастно следил за этой сценой. Он уже предугадывал дальнейший ход событий.
— Итак, где бы вы хотели получить деньги? — с очаровательной улыбкой спросила королева.
— Если можно, в Париже…
