осколки льда. Юрий ударил, я отпарировал, он тут же, как молния, толкнул щитом. Удар пришелся в новую руку. Он смел меня. Я отлетел, почувствовал в себе силы сгруппироваться в воздухе. Ногами коснулся стены, оттолкнулся. Прыгнул вперед, на Юрия. В стене осталась круглая воронка.
Я с размаху ударил его в ледяной шлем. Доспех треснул. Рыцарь отлетел. Упал, чуть было не зашибив собой заложников.
– Извиняюсь, – пробубнил я, глядя на обезумевшие лица людей. Принцип Ларина строго взглянула на меня. Света просто таращилась. Выражение величайшего изумления застыло на ее лице. Странно, но синеволосая Снежанна смотрела на меня столь же восхищенно.
Я перевел взгляд. Исподлобья взглянул на Рыцаря. Он поднялся. Куски льда обвалились с его брони.
– Ты мерзкая, человечеству тварь, – прошипел Юрий, – ты одержимый! Я здесь, чтобы прикончить тебя, демон.
Я молчал.
– Если он и одержимый, – раздался чей-то голос с трибун, – то все равно лучше, тебя ты, террорист и наемный убийца!
Юрий поднял голову в шлеме. Уставился куда-то туда, откуда донесся голос.
– Юра, – взмолилась, – Снежанна, – прошу тебя! – она припала к его ледяному сабатону, – уйдем, пока не поздно.
– Заткнись, предательская сука! – он схватил девушка, как игрушку, и метнул. Криомантка ударилась о стену, безвольно упала. Все вперемешку, и криоманты, и заложники бросились к Снежанне, чтобы помочь.
– И ты называешь себя рыцарем, – ошарашенно проговорил я, – при этом готов поднять руку на товарищей. Вас и так осталось мало. Да ты сумасшедший…
– Заткнись! – крикнул он и побежал. Его шаги грохотом раздавались вокруг. Лед под ними трескался. Куски брони откалывались, падали рассыпаясь.
Я стал Сомкнул сцепил пальцы. Наполнил пространство, между ладоней упругой силой, сдавил ее, уплотняя. Удивился тому, как быстро течет магия по вапоритовой руке.
Когда безумный рыцарь был близко, я метнул в него силовой шар. Он ударил в броню, отколол большой кусок, но не остановил его. Растеряв оружие, Юрий размахнулся кулаком. Я тоже. Удар! Мы застыли, угодив друг другу в кулак. Вапоритовая рука, против ледяной брони. Я сам не понял, как устоял на ногах. Будто круг тела работал сам собой, не требуя активации.
Юрий отлетел. Его правая рука раскололась. Лед обломился, лишив конечность защиты. Он грянул о землю. С трудом, но почти сразу встал. Рука вновь покрылась льдом. Юрий быстро приблизился к одному из заложников, схватил, и тут же метнул в меня.
Я только и успел, что удивленно взглянуть на летящего человека. Мы столкнулись. Отлетели. Я больно упал, заскользил. Его тело оказалось сверху. С трудом, но я встал. Посмотрел ему в лицо. Это был один из судей. Одетый в простую гражданскую одежду. Куда-то дел свою мантию. Он был мертв.
Я аккуратно положил тело на лед. Взглянул на Юрия. Он сдвинулся, и ледяная броня мало-помалу стала осыпаться с его тела. Я взглянул наверх, через стеклянный потолок. Снег почти кончился. Туман исчез. Стало видно границы ледяного купола. У Юрия кончалась мана.
Он снова протянул руку и схватил… Свету.
– Нет! – вскрикнул я, и помчался к ним. Страх за ее жизнь прострелил душу, как пуля.
– Стой на месте! – Он перехватил ее двумя руками, как тростинку, поднял над головой. Девушка извивалась, кричала.
– Стас! – кричала она, – прошу! Спасайся! Он убьет тебя!
Я остановился. Застыл на месте. Я не испытывал ничего, кроме холодной ярости. Она клокотала во мне, так, что скрежетали зубы. Кулаки сжимались. По вапоритовой руке побежали молнии.
– Отпусти ее, – холодно сказал я, – иначе лишишься рук.
– Сделаешь хоть шаг и лишишься ее, – проговорил Юрий в ответ.
– Ну попробуй, – я взглянул на него исподлобья, – если она умрет, обещаю, от тебя и костей не останется.
Железная рука вспыхнула зеленым огнем.
Юрий некоторое время смотрел на меня. Потом его ледяной шлем раскололся и обвалился. Израненное лицо смотрело на меня одним живым глазом.
– Затуши свою спичку, и сдавайся. Тогда она останется жива.
Я не затушил.
– А вы что стоите – он обратился к криомантам, – схватите Малинина!
– Мы, – один из белых воинов поднялся от Снежанны, – больше не подчиняемся тебе. Ты безумец. Купол скоро опустится. Мы уходим.
– Трус! – крикнул Юрий, отрастил в руке ледяное копье, метнул. Криоманта пригвоздило к стене.
– Быстрее! Уходим! Он свихнулся! – крикнул другой криомант, и остатки людей в белых доспехах убежали с арены.
– Ты видишь, – проговорил я, – что ты наделал? Теперь ты один. Твои люди отвергли тебя. Своими действиями, ты просто заставил их отвернуться.
– Заткнись! – взревел Юрий.
– Отпусти ее. – спокойно, но твердо проговорил я. В вапоритовой руке запульсировал металл, он принял форму ксифоса, – и тогда я позволю тебе уйти.
Холодная ярость клокотала во мне. Как же сложно было придать голосу холодное звучание!
Пару мгновений Юрий смотрел на меня. Его лицо, казалось, почти ничего не выражало. В следующее мгновение он дико рассмеялся. Показал мне Свету, сжатую в ледяной ладони.
В этот момент я понял, что сейчас произойдет. Вспышка ярости прострелила, я закричал, помчался к ним. Он сдавил девушку. Она вскрикнула. Ее тонкое тело хрустнуло. Криомант отбросил ее, как куклу.
У меня не было больше сил кричать. Дыханье сперло в груди. Я не мог ничего, кроме как убивать. Единственным желанием стало только смерть этого человека.
В мгновения ока я приблизился к нему. Подпрыгнул. Ксифос вытянулся в острейшую каткну. На лету я отсек криоманту левую руку. Опускаясь после прыжка – правую.
Он заорал. Ледяные конечности упали на землю, раскололись. Кровь хлестала из ран криоманта. Я стал перед ним. Ксифос исчез, превратился в часть вапоритовой руки.
Я поднял ее перед собой, сжал кулак. По металлической поверхности побежали молнии. Движением претора Малинина… нет, отцовским движением, я завел руку за спину… дунул.
Я никогда этому не учился, но огненный шар, возникший передо мной, и объявший тело криоманта, оказался такой силы, что опалил пол, стены и потолок. Заложники, прижавшись к стенам, позади меня зажмурили глаза. Яркий свет пламени осветлить арену.
Когда я прекратил дуть, все кончилось. На месте криоманта по имени Юрий, осталась черная куча золы.
Я взглянул на Свету. Она лежала без чувств у центра арены. Я побежал к ней. Опустился у тела. Нервно, своей, человеческой рукой потрогал лицо, коснулся шеи.
