Весьма творческая в идеологической, дипломатической, экономической областях политика «открытости» (даже очень ограниченная и краткосрочная) не была бы возможной, во всяком случае в то время, без сильного и укрепляющегося государства; это усиление роли государства способно помешать неконтролируемому развитию системы, которое могло бы как раз из-за «открытости» или из-за предоставления излишних льгот привести к распаду, дезинтеграции всей системы. Правление Генриха IV было весьма конструктивным и щедрым на меры, способствующие терпимости и сосуществованию различных догм. Одновременно оно справедливо считается — не следует видеть в этом какой-то парадокс — решающим этапом в укреплении централизованного протоабсолютизма, хотя и характеризующегося «открытостью», пусть этот абсолютизм и далек от ослепительного блеска, типичного для эпохи Людовика XIV.
Именно Сюлли является тем государственным деятелем, который активно способствовал усилению этого централизма, хоть еще и неполного; Сюлли, разумеется, входит в ближний дружеский круг Его Величества. Этот государственный деятель создает свою команду советников (братья Арно, Ноэль Ренюар и др.); они образуют вокруг его особы настоящий кабинет министров. Сюлли назначает в сферы, которые контролирует (сбор налогов и государственные расходы, мосты и дороги, строительство, артиллерия), интендантов финансов, королевских инспекторов дорожного надзора и артиллерии. Они подчиняются ему и даже находятся у него под пятой, это лично преданные ему люди, но к тому же и отличающиеся компетентностью. Это и есть та самая специализация государственной службы, о которой речь шла ранее. Вдохновляясь историей Древнего Рима, Сюлли утверждает королевскую «имперскую» власть даже в самых далеких провинциальных уголках страны. После переходного периода авторитарного управления он ликвидирует или подчиняет себе департаменты финансов в Нижней Нормандии. Он вновь берет на себя инициативу, предпринимая попытки, как это уже делалось в период от Франциска I до Генриха II, создать «электораты» (финансово-податные округа для упорядочения сбора налогов, которые контролировала бы непосредственно королевская власть) на территориях, которые в принципе пользовались правом самоопределения, — в провинциях, участвующих в созыве Штатов, в Гиени и др. Ему удается решить эту задачу во время правления Генриха IV, затем, после смерти короля, он терпит в этом (как и в других своих начинаниях) неудачу. Но в конце концов эти усилия увенчаются успехом уже после падения Сюлли: финансово-податные округа в Гиени будут окончательно воссозданы при Людовике XIII благодаря принятию законодательных мер, которые еще раз покажут правильность инициатив предшественника — Сюлли.
По отношению к кредиторам, финансистам, парламентам и различным судам два соратника — Генрих и Сюлли — широко используют в 1597-1607 годах систему судебных палат. Эту же систему активно использовали, в свою очередь, Кольбер, Людовик XIII, Филипп Орлеанский, но только не несчастный Людовик XVI, который не смог заставить вернуть награбленные богатства, хотя бы частично, откупщиков, ставших постепенно к XVII веку респектабельными и даже аристократами. Это станет одной из многочисленных причин свержения последнего «Капета». Судебные палаты, официально манипулируемые королевской властью, позволяют обойти слишком автономную и даже независимую Счетную палату, на которую возложены финансовый надзор и выискивание неточностей в финансовых документах. Судебные палаты облегчают процедуру частичного списания долгов — основных сумм и процентов по займам, которые были взяты королевской казной. Кстати, Сюлли вернет впоследствии немалую часть этих долгов, особенно кредиторам-протестантам (английским, голландским, германским, швейцарским). Это просто жест благодарности: они оказали поддержку Генриху IV в трудный для него начальный период.
Превозносимое министром наведение порядка затрагивает также и часть королевского домена [земли, поместья, строения, крупные ленные владения (вотчины), службы, фискальные права], отчужденную в период Религиозных войн для того, чтобы финансировать королевскую власть и армию; правительство Генриха старается вернуть лучшие из этих владений. Кольбер будет действовать так же, но с большим успехом, поскольку будет располагать для своих действий 20 годами, тогда как Сюлли — только 10-12 годами.
Наконец, комиссары, назначенные из «дворян мантии» Совета (генеральных докладчиков, государственных советников) и «дворянства мантии» в подлинном смысле слова — судейских чиновников (советников податных судов, чиновников государственной казны), приступают к «подтягиванию» «тальи» — прямого налога (тщательному выявлению злоупотреблений, контролю над освобождением от уплаты налогов, проверке географического распределения налогов). Генрих III уже пытался предпринять эту операцию, но Генрих IV, более уверенный в своей власти, имеет больше возможностей для того, чтобы ее осуществить, хотя бы частично. Косвенные налоги, сбор которых отдан на откуп капиталистам, объединены в пять крупных откупов, установленных королем-предшественником в 1584 году и окончательно определенных в 1604 году. Итак, первый крупный трест — наполовину частный, наполовину государственный — формируется вокруг сбора налога на соль, податей и пошлин, являясь, таким образом, примером, промышленного и торгового секторов, в которых множество мелких и средних предприятий. В этом финансовом секторе Сюлли, правда, лишь на короткое время осуществляет старую мечту Франциска I: обладать денежными резервами, образованными за счет превышения государственных доходов над расходами, сконцентрированными в централизованной кассе — своего рода Сохранной казне, как говорил этот суверен из династии Валуа, или «в сейфах Бастилии» — в случае нашего суперинтенданта финансов. Сюлли, таким образом, накапливает 5 млн. ливров в этой крепости и еще 11,5 млн. ливров — в самой государственной казне; в целом это составляет почти годовой государственный бюджет. Мария Медичи, став регентшей, быстро растратит эти 16 млн. ливров, в частности, на выплату пенсий, на содержание двора, на подготовку к войне, которая была начата покойным Генрихом IV прямо накануне смерти… Это один из способов (другой способ — выплата крупных сумм, пожалованных важным вельможам) предотвратить гражданскую войну, которая угрожает власти вдовы короля. Король действовал так же по отношению к Гизам: умасливал их, чтобы сохранить мир, за счет налоговых поступлений, которые обеспечили начавшееся процветание.
В «бархатных» условиях хорошей экономической конъюнктуры Сюлли, который не всегда был отъявленным скупцом, усиливает блеск политического центра королевства благодаря строительству и особенно реконструкции королевских дворцов (Лувра, Тюильри, Сен-Жермен-ан-Ле, Виллер-Котре). Это происходит одновременно с перестройкой, в соответствии со столичными требованиями, в чисто парижском духе Королевской площади и квартала Пон-Неф. Однако, по мнению Сюлли, концепция королевства должна быть более современной, более общей, менее персонализированной, — то есть концепцией Отечества. Это осознание Отечества одновременно с точки зрения патриотического чувства и в географическом плане приводит к необходимости забот об укреплении границ, что требует весьма значительных затрат на строительство крепостей на севере и на востоке. Окружив себя с этой целью плеядой инженеров, Сюлли на этот раз предвосхищает деятельность Ришелье и еще в большей степени — Вобана. Центральные и региональные управления финансов и фортификаций, которые он создал, успешно действуют и в сфере материального обеспечения армии (лошади, огнестрельное оружие и особенно артиллерия). Артиллерию соединяют с Арсеналом в самой резиденции суперинтенданта — средоточии всех его полномочий, удовольствий, мыслей. Чтобы противостоять Испании, в Марселе и Тулоне сооружают галеры. На базовом уровне в сфере централизации и модернизации государства (дороги, артиллерия, фортификации) на каждом направлении расходы достигают приблизительно миллиона ливров, что составляет 5-6% всего государственного бюджета. Для сравнения отметим, что личное состояние Сюлли, приумноженное благодаря более или менее законным спекуляциям, достигает к концу его карьеры 5 млн. ливров, в то время как состояние крупного финансиста в тот же период в среднем 2-3 млн. ливров. Однако состояние кардинала Ришелье оценивалось в 20 млн. ливров, а кардинала Мазарини — в 35 млн. ливров (друг Анны Австрийской поставил абсолютный рекорд личного обогащения первого министра при Старом порядке). Поскольку премьер-министр уже обошел канцлера как важнейшая персона на службе у государства, Сюлли хочет быть крупным сеньором, богатейшим герцогом, он окружает себя двором, который в миниатюре воспроизводит двор его господина и повелителя Генриха IV. Чтобы достичь еще большего могущества и окончательно придать королевству единство — «один король, одна вера, один закон», что будет означать достижение полного абсолютизма — Сюлли, который, однако, является сторонником монархии, дарованной Богом, не хватает только одного — перехода в католичество. Нужно отметить, к чести этого гугенота и к тому же «папофила», что он никогда на это не согласится. Для него это означало бы пойти против своих убеждений, а они у него остаются кальвинистскими; это означало бы, во всяком случае при жизни Генриха IV, подорвать тот плодотворный компромисс, на котором основывались все правление короля и избранная им политика открытости.
