был уверен, что цитата, которую использовал Аджухам, уместна в их ситуации, но тут в его мысли снова влез Нехебкай:
— Ты мне обязан многим, вассхан, — сказал он почему-то голосом учителя, и Арлинг даже дернулся от неожиданности. — Сейфуллах хорошо придумал с этими козлами, задумка сработает. Ему нужно помочь.
Арлингу не нравилось, когда он так надолго покидал Магду, но Индиговый заговорил снова, уже своим привычным голосом:
— Она идет к тебе сама вместе с Хамной, Алленом и теми придурками. Вы скоро встретитесь.
— Что случилось? — встревоженно спросил Регарди.
— Ну, она тоже тебя любит, не может быть долго порознь, — хмыкнул Нехебкай. Арлинг не поверил ему ни капли, но решил, что если Индиговый хоть где-то сказал правду, то велика вероятность с Магдой разминуться. Тогда на камнях в пустыне она была одна, когда получила ожоги, а сейчас с нею были етобары и ученики имана. Пожалуй, правильно будет дождаться их здесь. Потом же он собирался устроить всем разнос за то, что покинули переправу без разрешения.
Темный солукрай, бурливший в крови еще со времен встречи с Керком, наконец получил свободу, и Арлинг направил скакуна в сторону удалявшегося отряда бородача. Убивать животных ему сегодня не хотелось, а вот если люди дадут повод, он будет ему очень рад.
— Займитесь козлами, а я приведу тяжеловозов, — крикнул он Сейфуллаху.
Тот сразу понял его идею и помчался собирать стражников.
На пустыню наползла ночь, тяжело выкатилась луна, которой оставалось пару дней до полноты. Все чувства Регарди обострились, словно то, что ожидалось давно, должно было случиться с минуты на минуту. Опасность чувствовалась не от гиен и скорпионов, выползших на охоту, а от травки симы, ожившей после дневной жары. Хотелось соскочить на землю и бездумно затоптать следы чужой жизни. Будь проклят Бертран с его сказками. Теперь Регарди был уверен, что каждый его сон будут населять древние чудовища вместе с теми, кто предал человечество. Оставалось разобраться, на чьей стороне был сам Арлинг.
Бородач не захотел добровольно отдавать тяжеловозов, и Регарди дал волю темному солукраю, терзавшему ему с тех пор, как он спустился с гор. Охота Аджухама также была удачной, к возвращению Арлинга рядом с погребальным костром возвышалась куча козлиных туш, над которыми уже трудились стражники. Рядом была растянута старая шкура Салуад’дин. Можно было догадываться, какие златые горы пообещал Сейфуллах своим людям за такую грязную работу. Запах крови стал запахом ночи, затопив собой мир. Аджухам давно знал Арлинга и не стал спрашивать о судьбе упрямого купца и его охраны. Сейфуллах сам занялся лошадьми, готовя их к перевозке фальшивого чудовища.
Регарди собирался помочь ему, но тревога, проснувшаяся, когда он гнался за людьми бородатого купца, сейчас присоединившегося к серкетам, стала почти невыносимой. Он вскочил на лошадь, собираясь скакать туда, куда звал его солукрай, потом передумал и, спешившись, побрел по холмам, решив, что Аджухам справится с козлами без него. Так тяжело на душе не было давно. Учитель говорил, что когда тяжело, значит, ты идешь правильным путем, поднимаешься в гору, а не катишься в пропасть. Регарди же казалось, что он уже давно упал и лежал в бездне на этот раз не со сломанными ногами, а с перебитым хребтом.
Сзади слышались крики людей Аджухама, понукавших друг друга торопиться с опасной работой — все ждали пум, приманенных кровью. Спереди же слышался рев и топот верблюдов, запах которых ему был знаком. К нему приближался отряд, и кажется, он вез не добрые вести. Сейфуллах и его охранники, занятые работой, не заметили группу из восьми человек, которая остановилась, к ним не приближаясь. Вернее, людей было семь, восьмая же, которую везли в шатре на верблюде, не подавала признаков жизни.
— Арлинг, с ней что-то не так! — сразу сообщила Хамна, соскакивая на землю.
Регарди не нужно было объяснять, кого она имела в виду. Уже суетились ученики, опуская верблюда с Магдой на колени. Аллен молча топтался рядом, пытаясь помочь, но больше мешая.
— С ней всегда что-то не так, — торопливо говорила Хамна, — но я вдруг заметила, что она плохо дышит. Да и кожа цвет изменила. Я не лекарь, но, может, дать ей ясного корня или журависа? Это ее взбодрит и поможет дотянуть до Самрии. Нам ведь осталось недолго. Ее вылечат там, я уверена.
Хамна вела себя как настоящая халруджи, пытаясь успокоить господина. Но в мире не было человека, способного сейчас вернуть Арлингу спокойствие.
— Я тебе помогу, — прошептал он хрипящей Магде, принимая ее из рук Блая, который осторожно снял Видящую с верблюда. Регарди уже давно заметил, что в последнее время присутствие Фадуны действовало на учеников отрезвляюще, а безумие темного солукрая будто их отпускало.
— Песок, положи меня на песок, — прошептала она так, что только Арлинг ее услышал.
Регарди был согласен с Хамной. Что бы ни происходило сейчас с Магдой, ясный корень или журавис могли ей помочь. Но также он знал, чего она сейчас хотела больше всего: чтобы он ее послушал.
— Спасибо, что привезли ее, — сказал с трудом Регарди, — но дальше я сам.
Выпрямившись, он стал прислушиваться, выискивая места, где могли быть песчинки, скребущие по земле. Вокруг лежали одна галька да щебень. Хамна была хорошей халруджи и поняла его без объяснений. Кивнув остальным, она отвела всех к верблюдам, оставив Арлинга наедине с его Видящей.
— Там, — сказала Магда, и Регарди, взяв ее на руки, пошел туда, где не слышал ничего кроме шороха травы симы, пробившейся сквозь камень.
Арлинг шел и шел, уже остались далеко позади верблюды и ожидавшие рядом с ними люди, которые почему-то решили связать судьбы с ним и Видящей. Но он чувствовал, что сейчас они должны были быть одни. Ни ясный корень, ни журавис помочь были не в силах.
— Пришло время, — прошептал Нехебкай, и Регарди не стал ругаться с ним только потому, что боялся расстроить Магду.
— Здесь, — сказала она, когда он отошел примерно за три холма от етобаров и учеников. Караванщики Сейфуллаха остались еще дальше. Под ногами по-прежнему скрипел гравий, но Магда почему-то называла его песком.
— Здесь хороший песок, — сказала она. — А теперь отойди, но так, чтобы я тебя видела.
У Арлинга не было никакого желания оставлять ее, но он снова подчинился. Он тоже чувствовал, что пришло время выполнять обязательства и платить по долгам. Слушать Видящую — было условием Нехебкая, и Регарди собирался закончить с ним сделку в самый короткий срок.
— Ты не умрешь, — сказал он. То, чего Арлинг опасался больше всего, сбывалось прямо сейчас.
— Не
