И наконец, куда опять подевался мой Бродяга? Коротая ночь в хижине дикарей, я так и не дождался кота. А ведь собирался хоть с ним попрощаться. Вообще—то, за него я почти не волновался. После того как зверь сумел выбраться с корабля, я свято верил, что он не пропадет и в джунглях. Но почему кот появляется только по ночам, упорно не желая показываться на глаза никому, кроме меня? И еще: не похоже его поведение на повадки животного. Иногда мне казалось, что Бродяга обладает способностью мыслить и делать осознанные выводы, что вообще—то зверям не свойственно… Вопросов накопилось на целый Магический университет. А вот с ответами было сложновато. Так я и брел по джунглям, снова и снова нанизывая бусины мыслей на ниточку памяти. Пока вдруг идущий впереди меня Бил не остановился. Замерев, он сделал знак всем стоять и принюхался.
– Чуешь, лейтенант? Дымом пахнет…
Я потянул носом. Действительно, в воздухе ощущался еле уловимый запах гари.
– В полумайле должна быть деревня, – сказал Зарайя. – Наверное, это оттуда.
– Кто мог ее поджечь? – спросил я.
– Да откуда же мне знать? – вопросом на вопрос ответил капрал. – Соседнее племя могло подпалить. Они иногда между собой воюют. Это бы ничего. А вот если парганцы… Рядом с деревней есть шахта, волшбинку добывают. Могли захватить.
– Шран, Вардик, за мной в разведку! – скомандовал Йок.
Двое парней вышли из строя и вместе с капралом бесшумно исчезли за деревьями.
– Надевай доспех, ребята, – сказал Флиннел. – Похоже, будет вечеринка.
Они вернулись, когда на джунгли опустился предзакатный туман.
– Парганцы, человек сто, – доложил Йок. – Еще десяток у шахты.
– Ну, это нам ничего, – спокойно заметил Добб, – того, этого, справимся.
Зарайя немного подумал, потом заговорил:
– Значит, так, ребята. Деревню в кольцо надо брать.
– Правильно, – поддержал его Сайм.
– Ты как мыслишь, лейтенант?
Что я мог возразить, если это была моя первая стычка, не считая приснопамятных троллей? Но капрал, конечно, спрашивал для того только, чтобы не уронить мой авторитет перед солдатами. Я кивнул, и Зарайя продолжил:
– Бил, Хамар, Ом и я обходим с востока, Йок, Добб, Сайм, Флиннел – с запада. Эцони и Давин идут к шахте.
– А мы? – пискнул Дрианн.
– Я так думаю, лейтенант с нами пойдет, а ты, магичество, с другой половиной.
Мальчишка вяло кивнул, видно, очень ему не хотелось расставаться с вашим покорным слугой. Мы прошагали еще с четверть мили, потом разделились и разошлись в разные стороны. Солдаты двигались быстро и бесшумно, в туманном полумраке напоминая угрюмых духов войны, какими их изображали на старинных картинах. Запах дыма становился все явственнее, и вскоре впереди появились отблески зарева.
– Деревня горит, точно, – тихо произнес Хамар.
Согнувшись, мы почти на корточках подобрались к селению и засели за окружавшими его деревьями. Перебежками воины рассредоточились на равных расстояниях, образовав полукольцо.
– Йок с ребятами на позиции, – шепотом доложил нам с Зарайей подползший солдат из десятка Мелли.
Из—за дерева мне было хорошо видно все происходящее в деревне. Пока горело только несколько домов, но огонь быстро распространялся, перекидываясь с одной травяной крыши на другую. Вместе с дымом до нас доносились выкрики и хохот бесчинствующих солдат.
– Наемники, – презрительно бросил Хамар.
Судя по голосам, захватчики были то ли пьяны, то ли находились под воздействием диджаха. Впрочем, возможно, что их одурманивали успех, страх туземцев и чувство собственной вседозволенности. Пронзительно закричала женщина, следом раздался детский плач. Одна из хижин, прогорев, рухнула, взметнув в небо сноп оранжевых искр.
– Пора, – решил Зарайя.
Не было ни громких приказов, ни воинственных воплей. Просто из—за деревьев щелкнули тетивы арбалетов. Сразу с десяток наемников попадал на землю, так и не поняв, откуда пришла скосившая их смерть. Словно грозные призраки возмездия, солдаты все так же беззвучно и стремительно ринулись в деревню. Застигнутые врасплох парганцы отчаянно оборонялись, но недаром о воинских доблестях Ястребов ходили легенды. В нескольких шагах от меня Бил схватился с дюжим наемником. Звенела сталь, раздавались резкие выкрики, с которыми противники наносили друг другу удары. Дзанг – скрестились мечи, капрал оттеснил противника. Удар – и клинок наемника сталкивается с подставленным щитом. Мгновение спустя Бил отскакивает влево и заносит меч. Парганец уворачивается от мощного удара, который должен был перерубить его шею. Удар, еще удар, звон металла… Бил подвижен и быстр, как жидкое серебро. Наемник начинает уставать и пропускает выпад. Глубокая рана в плече, левая рука безвольно обвисает, щит выпадает из ослабевших пальцев. Неуловимо быстрое движение – и враг валится в пыль, орошая ее бьющей из рассеченного горла кровью.
Повсюду огонь, крики, звон оружия… Воины, взяв наемников в кольцо, теснили их к середине деревни. Те сражались отчаянно, но при равной численности перевес был на нашей стороне. Я увидел наконец, чего стоят в бою настоящие Ястребы. Мимо пролетел Йок, именно пролетел, распластавшись в воздухе, как огромная, странная птица, и обрушился на голову своего противника. В руке Йока был меч, но даже без него капрал сам по себе был бы страшным оружием. Он сражался не мечом, а всем телом, клинок казался лишь гармоничным продолжением его руки. Движения Йока были плавными и неуловимыми. Он приседал, падал, вскакивал и совершал невероятные прыжки, совершенно сбив противника с толку. В конце концов, Йок, в очередной раз взвившись в воздух, ударил противника ногой в грудь. Как ему это удалось – ума не приложу. Парганец даже не успел ни отскочить, ни закрыться щитом. Капрал подскочил и пронзил его сердце мечом, но, думаю, после такого удара наемник и так уже бы не поднялся. Зарайя, прислонившись спиной к торчащему посреди деревни каменному идолу, точной копии того, перед которым меня чуть не превратили в зомби, мерно перезаряжал арбалет, каждым выстрелом отправляя кого—нибудь из парганцев в гости к Тринадцатому богу. Хамар, страшно оскалившись, так что черные усы воинственно вздыбились, с хэканьем рубил мечом направо и налево, не утруждая себя сложными приемами. В его вдруг ставших безумными глазах отражался блеск пожара, лицо исказила бесконечная ненависть, и мне на миг показалось, что капрал получает от драки какое—то непонятное мне, болезненное наслаждение. Повсюду огонь, крики, звон оружия, почему—то засверкали молнии… И над этим безумием, как гимн кровавой Морриган, реял чистый смех Лютого. Он хохотал, врубаясь в толпу мечущихся наемников, рассекая тела, оставляя их истекать кровью. Смеялся радостно и звонко, как ребенок, наблюдающий за представлением кукольников. Гибкий и подвижный, в одной рубахе, без кольчуги и шлема, Ом собирал кровавую жатву, и не было в те мгновения человека страшнее и
