половины комплектующих, Лариса подавала, он привинчивал на место.
Около Андрея выросла конструкция с параболической чашей на ажурной раме и с сервоприводом угла наклонения. Осталось передвинуть её на три-четыре метра, прихватить болтом центральный кронштейн, остальные крепления отщёлкнутся на пружинах и войдут в ответные части.
— Как тебе в космосе?
— Экзотика. Сильно отличается от Луны? Ну, кроме тяготения?
— Там резкие тени у полюса. Здесь или всё залито солнечным светом, без светофильтра ослепнешь, или удаётся находится в мягкой тени как сейчас. До выхода из тени Земли осталось минут пятнадцать-двадцать. Видела же через иллюминатор восход солнца, оно режет по глазам как лазерный луч.
— Да, — согласилась она. — В космосе красиво, ярко. И никто нас здесь не ждёт… Давай ставить железяку.
— Я сам.
Почему-то отверстия на основании антенны не хотели совпадать с резьбовым гнездом на корпусе. Андрей елозил ей туда-сюда, потом сдался и попросил Ларису помочь. Она подползла, ухватилась рукой за раму и удержала её, после чего болт как по волшебству чётко ввернулся в уготованное место. Андрей затянул его ключом, потом предупредил:
— Отпускаю пружинные фиксаторы.
— Хорошо.
И почему он не оглянулся…
Точнее говоря, оглянулся, когда было уже поздно. Шланги, медленно поплывшие за Ларисой, когда она двинула к антенне, как раз попали под один из карабинов. Щелчок — и кронштейн плотно придавил воздушную магистраль к обшивке.
На глазах начало светлеть, солнце выпустило первый луч над горизонтом.
Руки действовали как у молодого бойца, тренирующегося в скоростной сборке-разборке автомата Калашникова. Он выдернул шланги из клапанных разъёмов её скафандра, затем вставил туда свои. А потом они поползли, быстро перебирая руками, к открытому люку шлюза, благо — недалеко.
Оба не произнесли ни слова.
Когда давление поднялось до нормального, дышать уже было невыносимо. Стекло шлема запотело изнутри, поднять его было истинным счастьем и облегчением.
— Спасибо!
— Угу. Только надо решить, что делать дальше. Запасные шланги есть. Чтобы достать тот из-под антенны, надо снова открутить кронштейн.
— Это я виновата. Космонавт обязан сам следить за шлангами.
— А я за безопасностью работ. Виноваты оба. Как Лёлик в «Бриллиантовой руке»: сядем все!
Внутри станции придумали отмазку. На Землю ушло сообщение, что антенна установлена, но работу в космосе пришлось прервать из-за проблемы с шлангом у Чайки. Проблема будет устранена во время следующего выхода.
Каждый такой выход — это многие килограммы воздуха, доставленные с Земли, а значит, стоящие немалых денег и за здорово живёшь улетучившиеся в космос. Конечно, потребуется отчёт, но позже. Руководитель полёта принял доклад и сообщил, что на связи будет товарищ секретарь из ЦК.
Голос, раздавшийся в наушниках гарнитуры, Андрей не спутал бы ни с чьим, даже если бы о нём не предупреждали.
— Здравствуй! — сказал отец. — Иностранцы нас слышат?
— Наши реплики. Тебя — только я и Чайка-1.
— Значит так, сапфиры и корунды, яхонтовые мои. На «Салют-12» произошла беда, урод по имени Ференц Пушкаш захватил один из отсеков, грозился взорвать, выпустив водород в атмосферу, потребовал «сапсан» для посадки на Землю вне СССР. Зачем — не спрашивайте, об этом потом.
— Ксюха⁈ — в ужасе ахнул Андрей.
— С ними всё в порядке, но Пушкаш погиб. Мы не знаем, что конкретно из радиообмена перехватили американцы. Если вас вызовет Хьюстон, а такое технически возможно, не препятствуйте связи ваших туристов с ними, но сами прислушивайтесь. И будьте очень внимательны. От венгра-союзника никто ничего подобного не ждал, у вас вообще — пассажиры из недружественных стран. Глядите в оба!
— Есть! — хором ответили космонавты.
На фоне этого потерянный шланг и необходимость нового выхода в пустоту — просто слёзы. С другой стороны, на фоне двух ЧП, включая крушение шаттла, запросто начнутся углубленные проверки, и тогда их с Ларисой ошибка вылезет боком обоим.
— Причина крушения «Колумбии» известна? — уточнил Андрей.
— Только предварительная. При входе в плотные слои атмосферы разрушились плитки тепловой защиты в районе центроплана. Дальше можно представить, как бурлило пламя, фрагменты корпуса при температуре в три-четыре тысячи градусов посыпались внутрь. Остатки ракетоплана разметало на десяток штатов.
— Я же предупреждал! Чёрт побери, я говорил в отчёте, что в малой гравитации Луны камни, поднятые струёй из сопла, летают как дурные, колотят по корпусу ракеты. Так у меня всего-навсего МОК была, а не та американская дурища в десятки тонн! И моя без термозащиты, ей не надо приземляться!
— Да, — грустно согласился Гагарин. — Двое астронавтов тоже высказывали сомнения по состоянию оболочки. Мы предлагали опустить их на Землю в «сапсане», да те и сами имели полную возможность высадиться на «Скайлэб-2», там ждать рейса другого челнока, они редко летают полные под завязку, а стрёмную «Колумбию» вести домой на автоматическом управлении. Бляха муха, сблизились с нами и понадеялись на русское «авось», а теперь им даже хоронить некого. Ты её знал? Американку.
— Мисс Виттенберг? Мало. Общались часа три. Очень упрямая женщина. Сочла, что оставаться с нами в марсианской ракете более рискованно, чем возвращаться на шаттл. Всё равно — жаль её. И того парня, которого не видел, тоже жаль.
— Конечно. Берегите себя.
Как только прервался разговор, Эльвира клещом вцепилась: что случилось с «Коламбией»? Лариса рассказала про пострадавшие плитки термозащиты. Не стала скрывать, что обоих погибших предлагалось вернуть на Землю без риска для их жизни, но кто-то решил иначе.
Какие-то развлечения после этого были неуместны. А вот Кнут спросил по деловому:
— Я понимай, новая антенна не включена?
— К сожалению — да. Не успел присоединить разъём, пришлось срочно вернуться. У вас есть идея?
— Есть идея. Я прошу выход в космос. Вы — сопровождать. Заодно присоединить. Яволь?
Андрей обменялся с Ларисой взглядом. Тур за борт обойдётся пассажиру в миллионы марок. А он, похоже, знает больше, чем говорит. И готов пожертвовать целым состоянием, чтоб их выручить? Капиталист, но какой хороший человек!
Через полтора часа они уже открыли внешний люк шлюза. Андрей обрезал ножом болтающийся ларисин шланг, кроме зажатой под кронштейном части, и смотал его. Вставил кабель в разъём.
— Чайка-1, проверь, антенна ожила?
— Да, сигнал есть, — прошелестело в наушниках.
Немец не присматривался к его манипуляциям, просто стоял на корпусе, уцепившись ботинком скафандра за трос.
— Уберлойтнант! Я немного летать. Не волновайтесь.
Он оттолкнулся от стенки и плавно поплыл в пустоту, пока шланги и трос не размотались на
