class="p1">— Вредно предлагать и делать подлости, мама. Если она залетела, пока я висел на орбите, значит — навлечь подозрения, будто трахалась с кем-то левым. Я так никогда не поступлю с любимой женщиной. Лучше сам уйду из отряда. Ребёнок — наш. Мы и вырастим его!
Он почти кричал. Другие пассажиры автобуса начали оборачиваться.
Мама обняла сына и уложила обратно.
— И хорошо. Я сама надеялась на твою порядочность. Лариса — хорошая девочка, даже если не нравится Юре.
В автобусе словно посветлело. Андрей расслабился и прикрыл глаза. Всё образуется.
Когда прошли медосмотр и в гостинице остались с мамой вдвоём, минут пятнадцать молча сидели обнявшись. Потом она рассказала о происшествии на «Салют-12».
— Леонова отстранили от командования, полковника Масютина оставили за главного. Следующий «сапсан» полетел туда исключительно с инженерами, боялись, что от Пушкаша остались иные сюрпризы. Перекопали отсеки до винтика. Нашли кучу мелких и пяток более серьёзных неисправностей, не понять, это заслуги венгра или они накопились за время эксплуатации, но не были выявлены обычными тестами.
— Алексея Архиповича оправдали?
— Не привлекли к ответственности, но дальнейшая служба его ждёт только на земле. Так надо. Он отлетал своё, дай бог каждому.
— Ксю?
— Её миссия была не столь важна. Со всеми заданиями справилась, на хорошем счету.
— «Колумбия» и другие шаттлы?
— С ними плохо. Полёты остановлены на неопределённое время. С использованием их ускорителей решается. Папа расскажет подробнее.
Продолжение семейной истории имело место в сентябре, когда Андрей с Ксенией привезли Ларису с уже подтверждённой беременностью в Серебряный Бор. Будущая мама подала рапорт на увольнение из отряда космонавтов и вооружённых сил. Её репортаж о визите на «Салют-11» и художественный пересказ воспоминаний Андрея о полёте на Луну не только перепечатали несколько изданий СССР, но и купили зарубежные СМИ — впервые за многие годы в истории советской журналистики.
Юрий Алексеевич смирился и даже, переступив через себя, согласился на семейный ужин с Гусаковыми. Но только в ресторане и только один раз.
Глава 8
Стартовая площадка, с которой поднимается РКН, ракета космического назначения, не пригодна для следующего запуска минимум несколько недель, до месяца. На Байконуре наряду с Гагаринским стартом, откуда ушла в небеса ракета «Восток-1» с первым космонавтом Земли, сохранилось ещё комплексы для лёгких и средних ракет. Затем в шестидесятые годы появились сооружения крупнее — для монстров, содержащих двигатели РД-700 и даже РД-1000. Сейчас, когда четыре оставшихся спейс-шаттла выведены из эксплуатации, Байконура, самого большого космодрома в мире, стало не хватать, а Восточный ещё не вошёл в строй.
За треть века своего существования Байконур, объединивший собственно космодром, производственную базу, железнодорожный узел Тюра-Там, разросся до размеров среднего областного центра средней полосы России по населению, а по площади и больше, потому что застройка врезалась в степные просторы, удаляясь от пусковых комплексов.
Уникальный город: здесь жили только сотрудники космической отрасли, военнослужащие ВВС, обеспечивающие жизнедеятельность космодрома, а также персонал, их обслуживающий. Город жил для космоса, был основным порталом между планетой и заоблачными высями.
Гагарин приложил немало усилий, чтоб появился и развивался Восточный, откуда ещё не ушла в космос ни единая ракета. Он, сделавший всё, от него зависящее, чтоб Казахстан не отвалился от России, понимал: полной гарантии нет, всегда остаётся шанс, что гордые сыны степей запретят кириллицу, перейдут на латиницу тюркского языка и в политике предпочтут прислонить плечо к большому китайскому брату, подвинув русского брата. Конечно, прямо сейчас во втором космодроме надобность существует лишь ограниченная. Чтоб те самые китайцы не возбухали от пролёта ракет над их территорией, им говорят: потерпите, вот достроим Восточный и перестанем тревожить ваш покой и сон огненными драконами. Визуально — лишь звёздами первой величины, скользящими в ночном небе, а если пуск дневной, то невооружённым глазом вообще не разглядеть.
На Байконур Гагарин привёз с собой Вадима Владимировича Венгерского, генерального директора объединения «Союз». Разумеется, было много встречающих начальство. Показывали, рапортовали. О проблемах говорили по советской привычке скупо. Никогда не исключена вероятность, что снимут и поставят более административно-умелого, готового рапортовать о перевыполнении социалистических обязательств независимо от реального положения дел.
— Знаете, однажды социалистические обязательства взял на себя коллектив воинской части, обслуживающей пусковые установки, — поделился Гагарин. — Обеспечить в год не менее трёх пусков «Энергия-5», шести «Энергия-3» и одиннадцати «Энергия-1», а также два десятка лёгких класса «Восход».
— Выполнили? — заулыбался Венгерский. — Не помню, чтоб в один год столько требовалось.
— На голубом глазу отрапортовали, что выполнили! Командир потом оправдывался: все запустили штатно, а почему коллектив должен страдать, что на стартовые столы вывезли меньше, людям придётся недополучать премии? Вообще-то, социалистическое соревнование задумывалось для гражданских организаций, не думал, что военные тоже втянутся с присущей им… некоторой прямолинейностью.
Они как раз шагали к самому большому сборочному цеху филиала куйбышевского «Прогресса», поравнявшись с его огромными дверями. Здесь к центральному блоку «Энергии» присоединялись два или четыре жидкостных ускорителя по семьсот тонн тяги каждый, к голове присоединялась третья ступень, полезная нагрузка, к ней система аварийного спасения, если это пилотируемый пуск. Собранная махина выводилась в вертикаль и в таком положении медленно ехала по нескольким рядам параллельных рельс к пусковой установке, чтобы там залили в ёмкости керосин, а потом жидкий кислород.
— Зрелище впечатляющее. Жаль, что у нас по телевидению принято показывать только старт, — посетовал Венгерский. — Американцы и в период «Аполло», и сейчас с челноками любят давать на экран производственные будни. Чтоб налогоплательщики видели, как тратятся их кровные.
— Наши налогоплательщики не столь щепетильны. А я вас сюда привёз для другого. Вадим Владимирович, мы с Козловым намерены передать вам это хозяйство.
— Мне⁈ Нашему объединению?
— Да. Вашему.
Гагарин понимал его изумление. Считалось, что ракеты-носители в СССР доведены до некоторого уровня совершенства — модульная «Энергия» в комплектации супертяжёлой, тяжёлой и средней, одноразовая лёгкая «Восход» на базе неумирающей королёвской «семёрки» и конверсионные военные на гептиле с законченным сроком хранения. Второй неожиданностью для Венгерского была возможность передачи им части проблем, традиционно решаемых в Королёве и Куйбышеве.
— Вам не кажется, Вадим Владимирович, что у нас в ракетостроении определённый застой?
— Так вы же сами этот застой утвердили! — возмутился конструктор.
— Да, десять лет назад, потому что счёл необходимым бросить усилия на другие направления. Всё, хватит. Американцы не сильно нас опередили. Их хвалёный бустер для спейс-шаттла могуч, но удельный импульс у твердотопливной ракеты
