что было приготовлено для Долбушина, лежало прямо на виду, в главной зале мыслей Белдо. Долбушин даже отпрянул: слишком уж это было невероятно:
– Вы серьезно? Предлагаете мне бессмертие?
– А почему нет? Это спасет вам жизнь и очистит от слизи рогрика!
– Что-то вы слишком добры, Белдо! Почему бы вам самому не пойти за закладкой?
– Боюсь, – ответил старичок просто и опять задрал головку, покорно позволяя себя подзеркаливать. – Само это место… Оттуда очень просто не вернуться. Но у вас совсем другое положение. Вы или достанете закладку и она исцелит вас, или погибнете по пути… Но если не пойдете – тоже погибнете.
Долбушин хмыкнул:
– В бизнесе это называется: предложение, от которого невозможно отказаться. Хорошо, я согласен! Но вам-то самому какая выгода?
– Самая прямая. Став бессмертным, вы подарите мне частицу своего бессмертия. Я устал от старости. Я хочу вновь стать юным и испытывать все те страсти, которые некогда откладывал на потом… Обещаете? – жадно и вместе с тем жалко спросил Белдо.
– Я редко что-то обещаю, чтобы не стать заложником обещания… Но скажем так: у вас есть надежда, что я это исполню, если и сам получу то, что надеюсь получить… – сказал Долбушин.
Белдо радостно закивал:
– Мне этого совершенно достаточно, Альберт! Но мой вам совет: берегитесь Тилля!
– Тилль знает об этом тайнике? От кого? От вас? – быстро спросил Долбушин.
– Нет. От Гая.
Долбушин усмехнулся:
– У Гая своеобразное чувство юмора. О чем он, интересно, думал, когда посвящал во все Тилля? Это все равно что отправиться ночью на площадь трех вокзалов, вывалить на асфальт полную сумку валюты, любезно принять помощь всех темных личностей, которые набегут из всех углов помогать собирать деньги, а потом, небрежно посвистывая, удалиться с этой сумкой в неосвещенные переулки…
– Ах, Альберт! Какой образ! Да, Гаю не стоило привлекать к делу Тилля. Но он хочет использовать его форт, чтобы шныры забегали резвее. Без шныров же нам, увы, до тайника не добраться! – вздохнул Белдо.
– Использовать форт Тилля? Когда?
– Да вот хоть сейчас, например. Я не просто так назначил встречу в двух шагах от Копытово! Птах, едем!
Микроавтобус стартовал с места так решительно, что Триш со своими спутниками даже добежать до него не успели: так и остались на лугу. Птах гнал как на пожар. Вскоре они подъезжали к Копытово. Микроавтобус пересек площадь, запетлял по сложной паутине внутренних дорожек и наконец вынырнул между двумя домами. Прямо перед ними, метрах в ста, находился третий дом.
– Ула и Яры? – спросила Лиана, бросая на него всеведущий взгляд.
– Точно! – подтвердил Дионисий Тигранович.
– И как вы решились сунуться в Копытово? Мне говорили: у шныров тут повсюду защитные закладки, – спросил Долбушин.
– Я давно живу на свете. Поверьте, мой автобус разрисован не просто так и не чем попало… Кто-то бронирует свои машины, а кто-то предпочитает магию.
– Ну и зачем мы здесь? – спросил Долбушин.
Внезапно Дионисий Тигранович схватил его за руку и показал на две серые тени, возникшие на площадке перед домом. Одна из фигур внимательно наблюдала за тем, что происходит вокруг. Другая извлекла из сумки предмет размером с маленький мяч, вложила его в сложенный вдвое ремень и начала раскручивать над головой. Вначале не очень быстро, а потом все ускоряя вращательные движения. В том, как она это делала, ощущалась красота умелых движений мастера, гордящегося своим умением почти до презрения к своему занятию.
В воздухе что-то блеснуло. Окно Ула и Яры, выходящее во двор, разлетелось вдребезги, и серебристый предмет закатился в квартиру. В ту же секунду серые тени повернулись и мгновенно исчезли, нырнув в нарисованную на ближайшей трансформаторной будке дверь.
– Все! Поехали! Больше тут смотреть не на что… Теперь они точно выкурят шныров из Копытово! – поспешно сказал Белдо.
Птах завел автобус и стал отъезжать задним ходом.
– И что они бросили им в окно? – спросил Долбушин.
– Я тут ни при чем, Альберт! Это были люди Тилля. Гони, Птах! Кажется, из подъезда выскочил этот псих со шнеппером!
Глава двенадцатая
Прочь из гнезда
– Вот смотри! – сказала Рина Сашке, отрываясь от ноутбука. – Обычно в книгах все диалоги, диалоги! Прямо мозг выносят! А ведь они совсем не нужны. Вот смотри. Убираем все диалоги, и получается:
«– сказала донна Алисия, слабо и нервно улыбаясь.
– страстно произнес маркиз дю Грац, делая шаг вперед.
– воскликнула донна Алисия, выставляя вперед руки.
– отозвался маркиз, захохотав как гиена.
– воскликнула донна Алисия, выхватывая кинжал.
– возразил он, показывая ей кольчугу.
– простонала донна Алисия, покорно упав к нему на грудь».
«Истории маркиза дю Граца»
Когда разлетелось стекло, Ул и Яра стояли у кроватки ребенка. Серебристый предмет подкатился к их ногам. Яра завизжала, прикрыв ребенка своим телом, хотя стекла уже не сыпались и осколки сюда не долетали. Ул, наклонившись, пристально разглядывал то, что лежало на полу.
– Что там? – крикнула Яра.
– Ничего, – сквозь зубы процедил Ул и рванул к окну.
Пращник и прикрывавший его берсерк успели скрыться. Наблюдая из-за шторы, Ул заметил в соседнем дворе белый микроавтобус и в мгновенном прозрении ненависти узнал его.
– Белдо! Убью собаку! – крикнул Ул и, схватив шнеппер, рванул на улицу.
Белый автобус был уже далеко. Пнуфами стрелять бесполезно. Но Ул все равно выстрелил, причем дважды. Первый пнуф не долетел, а вспышкой второго зацепило и словно скальпелем срезало мусор- ный бак.
Ул постоял немного, потом повернулся и пошел домой. Возвращался он медленно, будто вбивая ноги в ступени. Каждый шаг – одна завершенная мысль. Еще с улицы он связался с Родионом и Максом и попросил их срочно прибыть. Когда Ул поднялся в квартиру, Яра металась по комнате с ребенком на руках, и вид у нее был как у кошки, которая ищет место, куда спрятать котенка.
– Ты понял?! Видел, что нам бросили?! Детский череп! – крикнула она.
– Знаю, – сказал Ул.
– И что Белдо? Догнал ты его?
Ул мотнул головой.
– Собирайся, – приказал он отрывисто. – Думаю, придется срочно уезжать. Скоро здесь будут Родион и Макс. А я зайду к Кавалерии.
Он перезарядил шнеппер, насыпал в карман запасных пнуфов, сунул под мышку саперку и вышел. Вскоре Ул был уже у дома Кавалерии. В квартире он ее не нашел, только послушал у дверей лай Октавия. Попытался связаться по нерпи – тишина. Уже выходя из подъезда, Ул встретил Лохмушкина. Обнаженный нерв эпохи шел с пустым мусорным ведром.
– Это не просто ведро! – проблеял он, ведром делая в воздухе вращательные
