– Сейчас не 1904 год, Хирохито-кун. Наша армия намного сильнее, да и на Дальнем Востоке наших войск намного больше. Не скрою, после победных итогов Великой войны, в России очень популярны реваншистские настроения. Множество людей, весьма влиятельных людей, требует пересмотреть итоги нашей прошлой войны. Вернуть весь Сахалин, острова, да и в Корее много интересных мест. Да, у Японии флот намного сильнее нашего на Тихом океане. Но на континенте наша армия однозначно сильнее. И с большим опытом войны. Я не хочу войны между нашими странами. Мы – древние и уважаемые народы. Мы – древние и уважаемые монархии. Япония, хоть и островное государство, но принадлежит к Евразии. Сейчас в Евразии строится новый мир. Мир – от Владивостока до Атлантики. Единый мир и единый рынок. И если вы захотите, то мир этот будет от Атлантики и до Токио…
Глава 10
Перезагрузка
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. АКАДЕМИЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ ИМПЕРСКОГО ЕДИНСТВА РОССИИ И РОМЕИ. 4 мая 1920 года– Дамы и господа офицеры! К внесению Штандарта императора прошу всех встать!
Задвигались стулья, и через несколько секунд в зале вновь установилась полная тишина.
Звучит величественное «Жизнь за Царя» Михаила Глинки, скромно переименованное в моё время в банальное и прозаическое «Славься».
Но тут не так. Тут слитно поют все присутствующие в зале офицеры:
Славься, славься, наш русский Царь! Господом данный нам Царь-Государь! Да будет бессмертен твой Царский род, Да им благоденствует русский народ.
Центральные двери распахнулись, и знаменосец, в сопровождении торжественно вышагивающего почетного караула, вносит в Императорский Овальный зал Академии Высочайший штандарт.
Славься, славься из рода в род, Славься, великий наш русский народ. Врагов, посягнувших на край родной, Рази беспощадной могучей рукой.
Штандарт устанавливают за трибуной. Но «Жизнь за Царя» не прерывается ни на миг.
Слава, слава героям-бойцам, Родины нашей отважным сынам. Кто кровь за Отчизну свою прольёт, Того никогда не забудет народ.
Мы с Машей терпеливо ждем знака церемониймейстера. Наконец из-за дверей слышится искомое:
– Слуша-а-ай!!! Для встречи государя императора равнение по центру! На кра-а-аул! Дамы и господа офицеры-ы-ы! Его императорское всесвятейшество и величие-е-е госуда-а-арь импера-а-атор Михаил Алекса-а-андрович! Её императорское величество-о-о-о государыня императри-и-ица Мари-и-ия Викторовна-а-а!
Сабли офицеров вынуты из ножен и согласно Уставу заняли свои позиции для встречи Высочайших Особ.
Звучит встречный марш.
Маша просто блистала. Без слов и комментариев. Удивительное свойство женской натуры – чем хуже на душе, тем ярче и ошеломительнее образ. Конечно, сутки над этим образом работали лучшие профессионалы – врачи, парикмахеры и прочие визажисты со стилистами, но, тем не менее, Маша сегодня была очень хороша. Очень. Припарки, примочки и прочие средства совершили чудо – императрица была просто изумительна.
Снова.
Залюбовался даже я.
Дурака кусок.
Маша улыбалась. Улыбалась так, что… Уверен, что многие из присутствующих на выпуске офицересс завидовали ей белой (надеюсь) завистью, а немало (если не большинство) мужчин мысленно раздевали ее императорское величество и судорожно глотали слюнки. Но тут им ничего не обломится. Как говорится, место рядом с особой занято.
Так-то оно, конечно, так, но… Третьи сутки мы спим раздельно. Более того, Маша выехала из нашей квартиры на детскую половину и явно возвращаться не собиралась. Все мои попытки объясниться наталкивались либо на ледяную стену молчания, либо на достаточно категоричное: «Оставь меня в покое. Уходи».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Да, безусловно, Маша исполняла свои державные обязанности, что называется «от» и «до», но…
Но что-то распадалось в нашей жизни.
Что-то распадалось. Возможно, насовсем.
Всё было очень плохо.
– Дамы и господа офицеры! Его императорское всесвятейшество и величие!
Заиграл Гимн.
Священный Союз России-Ромеи, Величие и слава на все времена! Единство народов, Единство империй, Один император – единая страна!
Краем глаза я видел, как Маша вдохновенно пела вместе со всеми, но на меня, как это всегда бывало прежде, она больше не смотрела. Лишь на Флаг Империи.
На Флаг.
Вот так.
Наконец установилась тишина. Подхожу к трибуне и раскладываю бумаги с тезисами. Все ждут моего слова.
Тишина.
– Товарищи офицеры!
Да. Я в ответ на ходатайство Фронтового Братства Высочайше и всемилостиво дозволил участникам боевых действий обращаться друг к другу с использованием слова «товарищ» вместо «господин капитан» и «госпожа капитан». Причем в этом случае титулование, типа «ваше превосходительство» дозволено было опускать. Просто «товарищ генерал». Более того, всем участникам боевых действий полагался особый знак «Жизнь во славу Отечества», который позволял определить, кто есть кто и кто чего в этой жизни стоит. Разумеется, знак имел несколько степеней в зависимости от количества боёв и прочего. Отдельно был знак за ранение – «Кровь за Отечество» разных степеней. Очень уважаемый, кставти. Более уважаемый, чем иной орден.
Нечего и говорить, что все инвалиды войны получили такой знак. Со всеми причитающимися. Империя всячески и демонстративно заботилась о тех, кто потерял здоровье, защищая её. Как и о вдовах и сиротах тех, кто погиб на войне. Да, это влетало в огромную копеечку, но я не мог, просто морально не мог позволить Державе кинуть тех, кто сражался за империю. К тому же из детей погибших, детей ветеранов и инвалидов, детей, которых воспитала и которым дала путевку в жизнь империя, наверняка получатся самые лучшие патриоты и опора моего трона. Пусть не всем доступна дорога в Звездный лицей, но и помимо него в Единстве было организовано немало учебных заведений как раз для таких сирот. И там им отнюдь не только носики вытирали, уж поверьте мне. И если в Звездном, Смольном и Пажеском учили реальных офицеров империи, то в этих учебных заведениях готовили, ко всему прочему, добротных унтер-офицеров, которые, когда возникнет необходимость, встанут в строй, уже имея определенные навыки, и не будут держать автомат, как лопату. Не говоря уж о навыках командования отделением, самолетом или тем же танком.
Да, я готовился к войне. К очень-очень большой войне. И я сделаю всё, чтобы моих подданных в этой войне погибло как можно меньше. Потери в двадцать-тридцать миллионов я считал категорически неприемлемыми. Двести-триста тысяч за всю войну. Это максимум на что я был готов согласиться. И у меня есть все стартовые условия для этого.
Да, я буду стараться вообще избежать войны. Но я был более чем уверен, что мы, так или иначе, будем в неё втянуты. А значит, я должен был готовиться к этому уже сейчас. И той же Маше тоже предстоит закончить Академию Генштаба. Мало ли что со мной случится. Императрица-кесарисса должна иметь военное академическое образование. Без дураков. Иначе генералы оттеснят её от реальной власти.
И я могу быть в каких угодно отношениях с Машей, но альтернативы ей у меня не было. Если не я, то только она.
Впереди война. Вторая Великая.
– Сегодня у вас выпускной. Вы получили вожделенные знаки Академии. Среди вас не только офицеры армии Единства, но и множество офицеров армий наших союзников. Мы совместно стоим на страже мира и покоя народов Новоримского Союза, покоя всех стран, которые имеют с нами военный союз.
