Мандамус нахмурился. Он чувствовал себя явно неуверенно.
– У вас, похоже, некосмонитская привязанность к насилию, доктор Амадейро. Хотя в данном случае сила, я полагаю, может быть дозволена.
– В данном случае? Когда робот способен вредить людям? Я бы считал так. Мы найдем предлог для отправки корабля в преследование. Вряд ли стоит объяснять истинную причину.
– Нет, – подчеркнуто сказал Мандамус. – Представьте себе, сколько будет желающих иметь личный контроль над таким роботом.
– Чего мы не можем позволить. И это вторая причина, по которой я считаю, что уничтожение робота – наиболее безопасный и предпочтительный путь.
– Вы, вероятно, правы, – неохотно сказал Мандамус, – но я не думаю, что разумно рассчитывать только на это уничтожение. Я должен немедленно поехать на Землю. Выполнение проекта необходимо ускорить, даже если мы не поставили все точки над «i» и не перечеркнули все «t». Как только он будет выполнен – все. Никакой мысленаправляющий робот ни под чьим контролем не сможет переделать сделанное. А если он и сделает что-нибудь, это уже не будет иметь значения.
– Не говорите в единственном числе, я тоже поеду.
– Вы? Земля – ужасный мир. Я-то должен ехать, а вам зачем?
– Я тоже должен. Я не могу остаться здесь и ждать. Вы не ждали этого так долго, как ждал я, Мандамус. У вас нет старых счетов, как у меня.
73
Глэдис снова была в космосе и снова видела Аврору в форме шара. Диджи был занят чем-то, и во всем чувствовалась неопределенная, но всеобъемлющая атмосфера чрезвычайного положения, словно готовилось сражение, словно их преследовали.
Глэдис потрясла головой. Она могла мыслить ясно и чувствовала себя хорошо, но когда мысли ее возвращались к тому времени в Институте после ухода Амадейро, ее охватывало странное ощущение нереальности. Был провал во времени. Вот она сидит на кушетке, ей хочется спать, а в следующий момент в комнате оказалось четыре робота и женщина, которых раньше не было.
Значит, она спала, но не помнит этого. Какой-то провал в несуществование.
Теперь, оглядываясь назад, она вспомнила женщину. То была Василия Алиена, дочь Хэна Фастальфа, в чувствах которого ее заменила Глэдис. Глэдис ни разу не видела Василию воочию, только несколько раз на экране. Глэдис всегда думала о ней как о своем втором «я», далеком и враждебном. У них было неопределенное сходство во внешности, которое все всегда замечали, но сама Глэдис уверяла, что не видит его, и прямо противоположное отношение к Фастальфу.
Как только она оказалась на корабле и осталась одна со своими роботами, она задала неизбежный вопрос:
– Что Василия Алиена делала в комнате, и почему меня не разбудили, когда она пришла?
– Мадам Глэдис, – сказал Дэниел, – на ваш вопрос отвечу я, потому что другу Жискару, наверное, трудно говорить об этом.
– А почему ему трудно, Дэниел?
– Мадам Василия пришла с надеждой убедить Жискара войти в ее штат.
– Уйти от меня? – вскричала в негодовании Глэдис. Она не очень любила Жискара, но это не имело значения. Что ее – то ее. – И вы позволили мне спать и управлялись сами с этим делом?
– Мы чувствовали, мадам, что сон вам необходим. К тому же мадам Глэдис приказала нам оставить вас спать. И, наконец, по нашему мнению, Жискар ни в коем случае не должен был перейти к ней. По всем этим причинам мы и не будили вас.
Глэдис возмутилась.
– Надеюсь, что Жискар ни на минуту не подумал оставить меня. Это было бы невозможно и незаконно как по аврорским законам, так и по законам роботехники, что более важно. Стоило бы вернуться на Аврору и подать на Василию в суд.
– В данный момент это было бы нежелательно, миледи.
– Какие у нее основания взять Жискара? Было хоть одно?
– Когда она была маленькой, Жискар был приставлен к ней.
– Официально?
– Нет, мадам. Доктор Фастальф просто позволил ей пользоваться им.
– Тогда она не имеет никаких прав на Жискара.
– Мы указали ей на это, мадам. По-видимому, все дело в сентиментальной привязанности к нему мадам Василии.
Глэдис фыркнула.
– Она обходилась без Жискара еще до того, как я приехала на Аврору. Она прекрасно могла продолжать в том же духе и не делать незаконных попыток лишить меня моей собственности, – и беспокойно добавила: – Вы должны были меня разбудить!
– С мадам Василией было четыре робота, – сказал Дэниел. – Если бы вы проснулись и между вами начался шум, роботам трудно было разобраться, какие приказы правильные.
– Уж я нашла бы правильный приказ, можешь быть уверен.
– Не сомневаюсь, мадам, но и мадам Василия тоже могла бы, ведь она одна из умнейших роботехников в Галактике.
Глэдис переключила внимание на Жискара.
– А тебе нечего сказать?
– Только то, что все хорошо кончилось, мадам.
Глэдис задумчиво посмотрела в слабо светящиеся глаза робота, так сильно отличающиеся от человеческих глаз Дэниела, и ей подумалось, что тот инцидент был, вообще-то говоря, несущественным. Пустяки. Сейчас есть другое, над чем стоит подумать: они едут на Землю.
И она почему-то больше не думала о Василии.
74
– Я беспокоюсь, – сказал Жискар конфиденциальным шепотом, звуковые волны которого почти не колебали воздух.
Поселенческий корабль спокойно ушел с Авроры, и преследования вроде бы пока не было. Активность на борту была обычной, а поскольку все было автоматизировано, царило спокойствие и Глэдис спала нормально.
– Я беспокоюсь о Глэдис, друг Дэниел.
Дэниел достаточно хорошо знал характеристики позитронных цепей Жискара, так что не нуждался в объяснениях.
– Направить леди Глэдис было необходимо, друг Жискар. Если бы она стала расспрашивать дальше, ей могли бы стать ясны твои способности, и тогда исправление стало бы более опасным. Достаточно вреда, что уже сделан из-за того, что леди Василия узнала о них. Мы не знаем, с кем и со многими ли она поделилась этим знанием.
– И все-таки я не хотел делать это исправление. Если бы леди Глэдис хотела забыть, все было бы просто и без риска. Но она с силой и злобой желала знать о этом деле. Ей досадно, что она не сыграла в нем большой роли. Поэтому я вынужден был рвать связки солидной интенсивности.
– Это было необходимо, друг Жискар.
– Однако возможность причинения вреда в этом случае все-таки была. Если представить связующие силы в виде тонкого эластичного шнура – неудачная аналогия, но другой не придумаешь – тогда обычные торможения, с которыми я имею дело, так тонки, что исчезают при моем прикосновении. Но мощная связующая сила щелкает и отскакивает, когда рвется, и отскочивший конец может ударить по другим, совершенно не относящимся сюда связующим силам, ударить и захлестнуть, безмерно усилив их. В этом случае человеческие эмоции и отношения могут неожиданно измениться, и это почти наверняка приведет к вреду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
