Если говорить честно, в таком виде Анубис был убийственно прекрасен. [Что?.. Я не сразу поняла хохму. «Убийственно прекрасный» в Стране мертвых. Спасибо, Картер, это и вправду смешно. А теперь я могу продолжать?]
У него было бледное лицо, взъерошенные черные волосы и выразительные карие глаза шоколадного оттенка. Одежда состояла из черных джинсов, армейских ботинок (совсем как мои!), рваной футболки и черной кожаной куртки, которая потрясающе на нем сидела. Он был высоким и тощим, как шакал. И уши у него торчали на манер шакальих (вообще-то круто), а на шее висела золотая цепь.
Поймите меня правильно: я не западаю на парней. Ни в коем случае! В школе я без конца потешалась над Лиз и Эммой, которые вечно в кого-нибудь влюблялись. Хорошо, что их сейчас не было рядом. Уж они бы меня подразнили от души.
Парень в черном стоял, отряхивая куртку.
— Я не пес, — угрюмо произнес он.
— Конечно нет, — подтвердила я. — Ты…
Я бы наверняка сказала что-нибудь вроде «восхитительный», «очаровательный» или похожую чушь, но Картер пришел мне на выручку.
— Ты — Анубис? — спросил он. — Мы приплыли сюда за пером истины.
Анубис нахмурился, отвел от меня свои невероятно красивые глаза и ответил:
— Вы не мертвые.
— Нет. Хотя по пути сюда едва не стали ими, — сказала я.
— Я не имею дел с живыми, — отрезал он.
Анубис еще раз взглянул на Картера, потом заметил Хуфу.
— Смотрю, вы путешествуете с павианом. Это признак хорошего вкуса. Я не стану вас убивать, не дав шанса объясниться. Зачем Баст привела вас сюда?
— На самом деле нас сюда послал Тот, — сообщил Картер.
Брат начал рассказывать Анубису, как все было, но Хуфу прервал его своими нетерпеливыми «Агх! Агх!».
Павианский язык оказался эффективнее человеческого. Анубис кивнул, словно выслушал весь рассказ.
— Теперь понимаю, — сказал он нам.
Он покосился на Картера.
— Стало быть, ты — Гор. А ты… — Его палец переместился в мою сторону.
— Я… я… я это…
Вообще-то я не страдаю косноязычием и за словом в карман не лезу. Но сейчас, глядя на Анубиса, я ощущала во рту странную замороженность, как будто пришла к зубному врачу и мне сделали обезболивающий укол. Картер недоуменно смотрел на меня и не мог понять, с чего это сестра превратилась в дурочку.
— Я не Изида, — наконец сумела произнести я. — То есть Изида сидит у меня внутри. Но я — это не она. Она у меня… вроде как в гостях.
— И вы оба намереваетесь бросить вызов Сету? — наклонив голову, спросил Анубис.
— Да, такова наша главная цель, — признался Картер. — Ты нам поможешь?
Анубис нахмурился. Я вспомнила слова Тота: хорошее настроение бывает у Анубиса где-то раз в тысячу лет. Мы явно не попали в этот счастливый момент.
— Нет, — без обиняков заявил Анубис. — И я объясню почему.
Он превратился в шакала и убежал туда, откуда явился. Мы с Картером переглянулись. Нам не оставалось ничего иного, как последовать за Анубисом в сумрак храма.
В центре храма был большой круглый зал. Мне показалось, что я нахожусь в двух местах сразу. Или в двух измерениях. Попробую объяснить. В одном измерении это был просторный зал с ярко пылающими факелами. В дальнем конце виднелся пустой трон. Середину зала занимали большущие весы, к их черной железной перекладине веревками крепились золотые чаши, на каждой из которых легко поместился бы человек. Однако весы были сломаны: одна из чаш сильно прогнулась. Наверное, на ней взвешивали кого-то чересчур тяжелого. Вторая болталась на единственной веревке.
У основания весов, свернувшись, спало очень странное чудовище. Пожалуй, самое странное из всех чудовищ, которых я успела повидать за эти дни. Вы только вообразите голову крокодила с львиной гривой! Передняя часть туловища была львиной, а задняя… задняя скорее подошла бы жирному гиппопотаму. Вы, наверное, подумали, что и размером это чудовище было со средненького бегемотика. Самое удивительное, что нет. Оно было не больше пуделя. Я его мысленно так и прозвала — гиппопудель.
Это про одно измерение. Или про один слой. И в то же время мне казалось, что я стою на каком-то призрачном кладбище. Это походило на трехмерную проекцию, наложенную на зал. В некоторых местах мраморный пол сменялся участками рыхлой земли и замшелыми камнями. Из центра кладбища, будто спицы колеса, расходились ряды могил. Чем-то это напоминало загородный поселок с одинаковыми домиками. Многие могилы были вскрыты. Вокруг некоторых я видела подобие кирпичной или железной ограды. Черные колонны зала кое-где сменились старыми кипарисами. Словом, я находилась в двух разных мирах и не знала, какой же из них настоящий.
Хуфу подбежал к сломанным весам и забрался на самый верх, где весьма удобно устроился на коромысле. Он чувствовал себя как дома, а на гиппопуделя не обращал ни малейшего внимания.
Шакал подбежал к ступеням трона и вновь превратился в Анубиса.
— Добро пожаловать. Возможно, это последнее, что вы видите в своей жизни.
Картер оглядывался по сторонам. В старых книгах такое состояние называлось, кажется, благоговейным ужасом.
— Зал суда, — прошептал он. — А это… — Он взглянул на гиппопуделя и вздрогнул.
— Аммит-пожиратель, — представил чудовище Анубис. — Взирай на него и трепещи.
Должно быть, Аммит услышал во сне свое имя. Он взвизгнул и повернулся на спину, качнув гривой и дрыгнув задними ногами. Интересно, что ему снилось? Может, погоня за кроликом?
— Я всегда представлял его… более крупным, — признался Картер.
Анубис сурово посмотрел на моего брата.
— Аммиту вполне хватает своих размеров, чтобы пожирать сердца грешников. И можешь мне верить, с этой работой он хорошо справляется.
Сверху донеслось верещание Хуфу. Равновесие коромысла нарушилась, и погнутая чаша с клацаньем опустилась к полу.
— А почему весы сломаны? — спросила я.
При этом вопросе Анубис нахмурился.
— Маат слабеет. Я пытался их починить, но…
Он беспомощно развел руками.
— А кладбище разрушается по той же причине? — спросила я, кивая в сторону призрачных могил.
— Где ты видишь кладбище? — насторожился Картер.
Он явно решил, что я спятила.
— Вон там. Могилы. Деревья вокруг, — сказала я, обводя рукой зал.
— Хватит дурачиться!
— Она не дурачится, — ответил ему Анубис. — Просто тебе, Картер, не дано это видеть. Сейди более восприимчива. Что ты сейчас слышишь? — спросил он меня.
Поначалу я не поняла вопроса. В ушах шумело, но то был шум моей крови, несущейся по сосудам. Помимо него издали доносился грохот и треск Огненного озера. Забыла добавить: на перекладине весов шумно чесался Хуфу. Однако все эти звуки были вполне заурядными. Едва ли Анубис имел в виду их.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
