Меж турками ходили слухи, что Бакланов переодетый ходит ночью в Карс и все высматривает. Русские этих слухов не опровергали.
Один раз все же чуть не выманили турок в чистое поле. Есаул Наследышев с отрядом казаков влетел среди бела дня в деревню Калаба-Калисса, стоявшую меж турецких укреплений, и увел стадо. Сам пока скакал туда и обратно был контужен двумя пулями.
Не выдержали турки, погнались, но вовремя одумались. И правильно — Бакланов с двумя сотнями с ночи сидел в овраге, поджидал…
Недоумевали турки: куда ни выйдут фуражиры из города — на север, на юг, на запад, на восток, — все равно Бакланов нападает. Откуда он знает? Как он видит? Как успевает?
А дело просто объяснялось, поставил Бакланов пост на утесе, откуда на несколько верст все окрестности видны, и не на Карс из своей палатки, а на пост смотрел. Белый значок показался — значит идут. И куда идут, тоже значком укажут.
18 августа сидели в палатке, вдруг Бакланов ни с того, ни с сего: «Казаки, на конь!». Вылетели во весь опор дивизион черкесов, два донских полка и линейный, накрыли турецких фуражиров, сбили башибузуков, сбили регулярную кавалерию, под огнем загнали в город. Потери — ранен один офицер-горец и убиты три лошади.
22 августа и вовсе отрезали турецких фуражиров на правом берегу Карс-чая. Черкесы первыми налетели, но нарвались на башибузуков, рубка началась. Две сотни линейцев кинулись черкесам помогать, за ними сам Бакланов с орудием и 14 ракетными станками.
Побежали башибузуки. Турецкие орудия со стен ударили — всех накрыли, своих и чужих. Уланы турецкие из крепости выскочили отступление прикрыть. На улан тверские драгуны навалились. Батарея есаула Двужонного развернулась и грохнула картечью. Побежали турецкие уланы…
Той же ночью, с 22 на 23 августа, решилась турецкая кавалерия из Карса на Эрзерум уходить. Что ей дальше в Карсе делать? Фуража нет. Нижегородские драгуны устроили ей засаду и часть опять в крепость повернули, а часть перебили. 206 пленных взяли.
Регулярная чисто турецкая кавалерия всегда слабой. Торнау писал: «Турки на своих тяжелых креслообразных седлах, под которыми исчезали их лошадки, обращали на себя внимание одними красными куртками да огромными чалмами, но как кавалеристы ни в каком отношении не могли равняться со своими родичами татарами и персиянами».
31 августа сам Бакланов выезжал под стены, гарцевал, красовался, а потом бросился на Карадагские высоты, угнал табун и взял 19 пленных.
При всех успехах с середины августа появились устойчивые слухи, что к туркам скоро подойдут подкрепления. Действительно 27 августа русские оставили Севастополь, а в Сухуми высадился Омар-паша с 50-тысячным войском. В начале сентября стало известно о турецком десанте в Батуми.
Муравьев заспешил, 2 сентября пригласил Бакланова и в узком кругу, в присутствии генерал-майора Броневского и полковника Кауфмана показал ему план предстоящего штурма Карса.
Бакланов был против штурма. Ждал, что крепость сама скоро сдастся. Зачем же людей переводить? Лазутчики-армяне сообщали ему, что в крепости совсем плохо. Полковник Вильямс из-за отсутствия фуража велел порезать 2500 лошадей, но мясо конское не засолили, а просто закопали. Да еще холера в Карсе объявилась…
Муравьев его слушать не стал, думал только о штурме. По плану Муравьева выходило, что основной удар русские направят на выступающие далеко на запад от крепости и хорошо укрепленные Шорахские высоты. И Муравьев спрашивал Бакланова, сможет ли он с кавалерией во время штурма обскакать эти высоты с северной стороны и зайти туркам в тыл, отрезать высоты от города.
Бакланов попросил два дня, обещал сам осмотреть местность и тогда дать ответ.
Вызвал он Скопина, дал ему трех пластунов, среди них — сын родной, младший, приказал разведать, можно ли к Шорахским высотам с тыла подобраться.
Скопин наутро вернулся и доложил, что Бакланов и сам знал, только деталей добавил.
За Шорахскими высотами уступом к северу, вдоль Карс-чая, тянутся Чакмахские высоты, на них фронтом на северо-запад стоит так называемая Английская линия — три люнета — Туздель-Табия, Томпсон-Табия и Зораб-Табия, — связанные сплошным бруствером от реки до Шорахского оврага. На люнетах 15 орудий. Сзади люнеты прикрыты горжей, но ров неглубок, можно заскочить внутрь на лошади. За этими тремя люнетами стоит отделенный от них Шорахским оврагом форт Вели-Табия, прикрывает Шорахские укрепления с тыла. В нем 32 орудия и гарнизона может разместиться тысячи две турок. Овраг крутой и глубокий и ров вокруг форта глубокий. Там овраг раздваивается, и Вели-Табию охватывает с двух сторон. С другой стороны, к северу от Шорахских укреплений, на горе Ширшане (Башибузукской) укрепление небольшое — батарея Телек-Табия. Оттуда овраг тоже простреливается.
На Чакмахских высотах в трех люнетах в случае тревоги турки разместят 3 батальона. На Шорахских высотах гарнизон гораздо больше — 9 батальонов и 28 орудий. Всего с западной стороны Карс-чая турок тысяч 5 с половиной.
На следующую ночь Бакланов сам ходил в разведку и увидел, что Скопин все указал верно.
На рассвете Бакланов отправился к Муравьеву и доложил, что в тыл Шорахским высотам выйти с конницей можно, но придется скакать 3 версты под огнем 47 орудий, в результате в тылу у турок окажутся всего 300–400 всадников, а с такими силами дела не решишь.
Что же делать?
Бакланов настойчиво предлагал ждать, не штурмовать. Через месяц-два крепость сама упадет. Настаивал, доказывал, что штурм подготовлен плохо. План турецких укреплений составлен с расстояния 7 верст при помощи телескопа. План неверен. Составители думают, что турецкие укрепления на Шорахских высотах с тыла не прикрыты. А если прикрыты? На Чакмахских, например, прикрыты, Бакланов сам видел. Далее. Составители плана указали на нем некие ворота, через которые предстоит врываться в крепость. Нет там никаких ворот, есть лишь узкая калитка, через которую только один пеший пройдет. Конному уже спешиваться надо. Укрепления на Шорахских высотах в лоб штурмовать придется, а лестниц и фашин нет. Впечатление создается, что штурм не продуман, и все рассчитано на турецкую беспечность и на внезапность удара.
Если уж загорелось штурмовать, то главный удар наносить надо не на Шорах, а на Чакмах. И взять легче, и Шорахским высотам сразу в тыл выйти можно. Предлагал Бакланов Муравьеву взять Чакмах с конницей и 7–8 батальонами пехоты. А Шораха не взять, и в этом Бакланов готов был голову свою на кон поставить.
Муравьев вспылил: «Яйца курицу не учат». Отправил Бакланова к его отряду, а сам стал готовиться к штурму.
6 сентября поднялся холодный ветер, пошел дождь. С этого дня погода испортилась. Бакланов же продолжил свои опыты по запугиванию и заманиванию затравленного им гарнизона.
В полдень 11 сентября турок все-таки подстерегли. Устроил Бакланов с ночи засаду у Карадагских высот. Днем у турок ликование началось — получили известие о падении Севастополя (пробрался кто-то через русские посты с таким известием). Вышла турецкая колонна на радостях из города, отличиться, видно, хотела и попала под удар со всех сторон. Били турок и преследовали. Один кабардинец даже в ворота ворвался, но был ранен, и казаки его обратно вытащили.
Потеряли турки 42 лошади и 12 пленных, среди них ординарец самого мушарафа. Убитых они подобрали около 40, и еще сообщили лазутчики и перебежчики, что провезли они по городу 14 раненых.
При всех этих успехах заметил Бакланов на следующий день, что турки солдат тренируют — заводят побатальонно на редуты и люнеты и рассыпают над валом. Доложил об этом Муравьеву. Похоже, что знают о предстоящем штурме и готовятся. Муравьев не ответил.
15 сентября собрал Муравьев военачальников, Бакланова не пригласил, а остальным прочитал диспозицию о штурме Карса.
Штурм — на Шорахские высоты тремя колоннами — Майделя, Гагарина и Ковалевского. Бакланов и 3 б-на генерала Базина Ивана Алексеевича, который ожидался из Ардагана, должны ударить на Чакмах. О прибытии Базина не знали ни наши, ни турки, и наших это должно было подбодрить, а турок испугать. Штурм в полночь с 16 на 17 сентября.
Бакланов приказ получил в 3 пополудни 16 сентября.
Майдель и Ковалевский, заслуженные генералы, в успех не верили. Но, как вспоминал корпусной командир Бриммер, «все наши доводы не могли поколебать убеждения главнокомандующего в непогрешимости сделанной им диспозиции».
16-го прибыл Базин из Ардагана, и один из его офицеров сообщил, что турки в Ардагане знают о предстоящем штурме Карса.
Бакланов оказался в подчинении Базина, но чинами считаться не стал, и Базину все укрепления турецкие со своими комментариями показал. Сколько до темноты успел.
16 сентября в 10 часов вечера войска в темноте выступили на исходные позиции. На всякий случай взяли с собой сухарей на два дня.
