Урфин готов его дать.
— Ты и вправду очень взрослая в этом платье. — Он целует раскрытую ладонь, в очередной раз нарушая все правила, что не ускользает от глаз общества. — А перчатки мне не нравятся. Холодные.
— Так положено.
— Если положено, то я потерплю.
Терпения его надолго не хватит. А руку отпустить не спешит. И хорошо, потому что Тиссе нужна опора. Следовало признать, что в мечтах балы куда как приятней.
И все-таки как они смотрят… лед и то теплее взглядов.
— Не вздумай давать слабину. — Урфин держался так, словно не видел в происходящем ничего особенного, да и происходящего не видел. — Они ждут от тебя слез. А ты улыбайся. Зли людей. Это весело.
Тисса не была уверена, что сумеет получить удовольствие от такого веселья.
Урфину идут темные тона. И нынешний наряд выделяется среди прочих простотой. Ни камней, ни украшений, пуговицы и те костяные.
— Не говори, что я похож на приказчика.
Не похож. Приказчики другие. Они подобострастны с теми, кто имеет деньги, и жестоки, порой намеренно, со всеми остальными. У приказчиков волчьи глаза и сладкие улыбки.
Тисса помнит, как они приходили разорять замок.
— Нет. Ты похож на себя.
А еще немного на дракона, если бы тому вздумалось принять человеческий облик, и Тиссе странно, что никто, кроме нее, не замечает этого сходства. Наверное, потому, что люди уверены: драконов не существует.
— Куда ты меня ведешь?
Среди колонн, людей и ледяных животных легко потеряться.
— Танцевать. Люди ждут.
— Я не… умею.
— Умеешь. Я знаю. Не думай о том, что на тебя смотрят.
Как?
— Слушай музыку, — подсказал Урфин.
Павана. Медленный, тягучий напев. Медовый танец, обманчиво простой в своей неторопливости. Скользящие шаги и тени в зеркалах, которые норовят передразнить Тиссу. Павана требует изящества. И непринужденности. Той легкости движений, которая выдает истинных леди или же достигается многими часами тренировок.
Лань горделивая…
Хотя бы не сбиться с шага… и фигура сменяет фигуру. Слушать. Считать. Все получится. Получается.
Наверное.
— Видишь, не так и страшно, — сказал Урфин, когда музыка смолкла. — А теперь поклонись гостям, и я разрешу тебе сбежать.
И тут Тисса осознала, что произошло. Она не просто танцевала павану.
Первый танец вечера.
И других пар не было.
— Спокойно, ребенок. Улыбайся шире, людей это бесит.
— Вы… мы… почему?
Оркестр заиграл аллеманду, но, к счастью, их сиятельство сочли долг исполненным.
— Ну на кого-то надо было возложить почетную обязанность. — А взгляд лукавый. Наверняка он знал, что придется открывать танцы, но почему не предупредил? — Не хотел тебя напугать. Ты слишком серьезно все воспринимаешь. Идем.
— Куда?
— Мм… в укромное место. Надо же дать повод для сплетен.
Его уже дали. Только что. И Тисса почти не переживает. Как-то у нее силы закончились переживать.
— Мне надо кое о чем рассказать.
Нельзя хватать леди за руку! И тянуть ее за собой, заставляя идти неприлично быстро… ему легко, а у Тиссы платье… прямая юбка не предназначена для того, чтобы в ней бегать. И кружева очень хрупкие… и потом скажут наверняка, что ее волоком волокли. Возможно, за волосы, как дикари…
Стало смешно.
И Тисса, кажется, поняла, куда они идут.
Среди арок, украшенных мерзлыми розами, кованых ворот и металлических лоз, на которых стояли сотни свечей, скрывались ниши. Укромные, укрытые тенью, они были той частью замка, которой он не спешил делиться со многими. И лишь оказавшись внутри, можно было оценить сумрачный их уют.
Леди Льялл уверяла, что порядочная девушка не позволит увлечь себя в подобное место…
Лорд Андерфолл искал встречи с того самого дня, когда рисунок был окончен, а документы подписаны и заверены должным образом. Урфин вежливо уклонялся. Вот только лорд Андерфолл привык доводить задуманное до логичного финала. И, заступив дорогу, поклонился:
— Доброй ночи… Урфин. Безмерно счастлив увидеть вас.
— Не могу сказать о себе того же.
— Позвольте представить свою дочь Амелию…
Она и вправду столь хороша, как о ней говорили. Вот только взгляд на этом детском личике знакомый до безумия. Тисса беззвучно вздохнула: вот бестолковый ребенок.
— …и просить вас уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени.
— Я спешу.
— Леди нас простит. Верно?
Простит, конечно. Она всех прощает. И шелковая ладошка выскальзывает из пальцев. Во взгляде растерянность, и Урфин не выдерживает, касается мизинцем носа.
— Я скоро, радость моя. Никуда не уходи.
Главное, из поля зрения не выпускать, потому что неспокойно. Слишком много вокруг… всяких. Смотрят. Раздевают глазами. И руками не отказались бы, появись такая возможность.
Лорд Андерфолл не исключение.
Он немолод. Толст. Три подбородка на кружевном жабо. Щеки обвисли, налились краснотой, которая говорит, что с сердцем у лорда нелады. На лбу и веках — красные веточки сосудов. Виски блестят испариной. Губы лоснятся.
Но лорд богат. Он не боится демонстрировать богатство. Бархат и парча. Золотое шитье. Широкая цепь с медальоном, центр которого украшает огромный рубин. И цепи поменьше, пришитые к сюртуку. Перстни. Браслеты. И лорнет на ручке из слоновой кости.
Лорнет прижимается к глазу, лорд выдыхает, облизывает губы, восстанавливая утраченный их блеск, и признает:
— А девушка весьма… недурна, ваша светлость. У вас хороший вкус.
— У меня хороший удар и слабые нервы.
Дребезжащий смех и покачивание пальцем. Урфина принимают за ребенка? Думают, что он шутит?
— Быть может, она подходила вам раньше, но сейчас все изменилось…
Амелия обходит Тиссу по кругу, неторопливо, не столько разглядывая ее, сколько показывая себя. И останавливается так, чтобы заслонить от Урфина.
— …и вы должны согласиться, что…
— Я вам ничего не должен. И позвольте сберечь наше общее время. Я не приму ваше предложение.
— Вы его даже не выслушали.
— Нечего слушать. Да, я теперь третий в книге лордов. В перспективе стану вторым. Вас это вполне устроит, потому что, в отличие от Кормака, вы мыслите здраво. Выдать вашу дочь за Кайя не выйдет, а за меня — вполне. Конечно, она и в его постель забраться попробует. Попозже, когда меня приручит. А она уверена, что приручит всенепременно.
Андерфолл крякнул и переложил лорнет из правой руки в левую. А ладонь вытер о бриджи.
— Вы еще так молоды, а уже так циничны…
Урфин счел это за комплимент.
— Но согласитесь, что титул — ничто без поддержки. Вам она пригодится. Я богаче многих мормэров… и не менее влиятелен. Вы же понимаете, что деньги дают многое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
