спускалась с холма к очередной безымянной деревне. Мы с Глебом еще полны сил, а вот наши нетренированные спутники все чаще спотыкались и вполголоса жаловались на усталость, пользуясь малейшим случаем присесть хоть на минуту.
— Ну, давайте немного отдохнем, — наконец, сказал я, не в силах больше смотреть на их изможденные лица.
Профессор и охранник тут же облегченно завалились на землю, растягиваясь в полный рост. Интернет здесь не ловил, поэтому я попросил у Антона карту, сел у березы, развернул на коленях. Глеб подсел рядом, внимательно следил за моим пальцем, указывающим направление нашего передвижения, удивленно спросил.
— Что-то я не пойму этого чудика. Зачем он на юг идет? Там же трасса, а потом густо заселенная местность. Что он там ищет? Или вообще ничего не соображает, идет куда глаза глядят?
Я пожал плечами, обратился к профессору.
— А вы как думаете, Эдуард Янович, почему?
Профессор устало вздохнул, в очередной раз вытер со лба пот, ответил не сразу.
— Конечно, ему бы лучше идти на север. Собственно там мы его нашли, там его жилье, самка. Он, как в большей степени представитель животного мира, должен был бы чувствовать это. Но… даже не знаю. Для меня это тоже загадка.
Он около минуты что-то обдумывал, перебирая в уме свои догадки, приподнялся на локтях, сказал, осторожно подбирая слова.
— Я могу кое-что по этому поводу предположить. Возможно, наш пациент настолько слаб, что его природное чутье на этот раз его просто подвело. Это самое простое объяснение. Сбился его, как бы это назвать, внутренний компас что ли.
— Ну, то что он ослаблен, — сказал я, — подтверждается и его частыми остановками. Особенно последнее время. Да и всю дорогу его энергетический след довольно слабый, жиденький даже я бы сказал. Если в ближайшее время он не подкрепится, то, думаю, мы скоро обнаружим гигантский мохнатый труп.
Привал был коротким. Мы продолжили путь.
В низине, между холмами, тусклый след гиганта повел нас к пересохшему ручью, вдоль которого он двигался дальше на юг.
Из полумрака проступили домики маленькой затихшей деревни. Неужели он рискнул пойти через населенный пункт? Там же люди.
Но, когда мы спустились к этой деревне, я понял, что бояться ему было нечего. Деревня заброшена. Системные указатели продолжали вести меня за диким человеком.
— Вот здесь, — показал я рукой вдоль дороги. — Сигнал усиливается.
Мы прошли по улице, свернули к ближайшему домику.
Я толкнул рукой ворота, зашел в заросший бурьяном двор.
— Он что, был здесь? — недоверчиво спросил Запольский.
Словно по невидимой дорожке я направился прямиком к сараю, открыл скрипящую дверь. В глаза из угла ударил сгусток синей мглы.
— Да, — ответил я, пораженный таким зрелищем. — Он здесь отдыхал, дожидаясь темноты. Спал несколько часов. Может два-три.
Система выдала мне эти данные.
Сообщение.
Объект находился в данном месте 2 часа 43 минуты.
Объект убыл 56 минут назад.
Точное местоположение определить невозможно.
Направление движения юго-юго-запад. Ориентир — поселок Таборы.
Общее состояние объекта среднее.
— Не может быть! — воскликнул профессор, озираясь широко раскрытыми глазами. — Что, прямо здесь?
— Да, вот тут на соломке. В общем-то, тепло, ветер не дует, дождь не мочит. Я бы даже сказал, что относительно уютно здесь. Ушел почти час назад, надо торопиться…
— Смотрите! — окликнул нас Глеб, который стоял у входа и светил фонариком себе под ноги. — Это что его… это его…
Мы подошли. Профессор склонился, протянул руку под луч, ощупывая землю.
— Совершенно верно, Глеб, — объявил он. — Это его след. Уж я знаю его размерчик!
Он усмехнулся, видя нашу реакцию. Но я слышу волнение в голосе, глаза бегают, сердце стучит.
Мне не пришлось наклоняться, чтобы увидеть четкий отпечаток ноги на мягком песке. Чем-то напоминает человеческий, только подошва плоская, большой палец чуть отделяется от остальных, но не так сильно, как у обезьян. И еще да, огромный размер. Для сравнения я ставлю рядом свою ногу в кроссовке сорок второго размера, и мурашки пробежали по спине. Едва половина этой лапищи в длину, и так же в ширину. В сравнении с ним, я — ребенок.
— Черт меня побери! — прошептал за спиной Глеб. — Ну и махина!
Я встретился глазами с его испуганным взглядом. Куда же мы вляпались? — говорили его глаза, — он же нас всех одной левой…
Я не знаю, что ему ответить. Просто не нахожу слов.
Оглядываю поочередно всех, вскользь пробегаю по мыслям. Они молчат, но думают примерно так же, как Глеб. И только профессор кроме страха испытывает еще и воодушевленный восторг. Что сказать, ученый…
Сигнал рации, прорезающий тишину, выдернул нас из оцепенения.
Антон запутался в собственных пальцах, уронил рацию в пыльный след, вскрикнул. Но быстро нагнулся, поднял и, наконец, отжал клавишу приема.
— Да! Да, слушаю!
Слышен голос с другой стороны.
— Это Лузин. Мы в Усть-Шерье. Нападение на человека.
— Что? — переспросил Антон. — Какое нападение? Что там у вас?
Запольский вырвал у него рацию.
— Дай сюда, болван! Алло! Это Запольский! Объясните нормально!
Профессор, выслушав короткий рассказ, сдвинул брови, и я почувствовал, как над нами в воздухе повисло тяжелое напряжение.
Глава 8
Ник.
Машина пришла через пятнадцать минут — деревня, где произошел несчастный случай, всего в четырех километрах. Машину вел сам Лузин. По дороге обратно все напряженно молчали, теряясь в догадках, что же произошло на самом деле.
Еще один охранник встретил нас у дома. Жена потерпевшего, молодая, но плохо сохранившаяся, провела нас в дом. Во всех густо заставленных мебелью маленьких комнатках горел свет, теснились какие-то люди, кажется, что вся деревня была тут.
— Его подобрали соседи, — рассказала она. — Я-то спала уже.
— Где? — спросил Запольский.
— Чего? — заморгала она.
— Я говорю, где нашли его?
— Да, это… — она заикается, потом ткнула в двух мужчин. — А вот они, у них и спросите. Я сама-то ничего еще толком не понимаю.
Мы подошли к кровати, где лежал человек, забинтованный на скорую руку. Из-под повязки на ноге просачивалась кровь.
Профессор подсел к кровати на табуретку, склонился над телом, осматривая раны. Между тем он, без лишних церемоний, обратился к старшему из двух мужчин, испуганно теснящихся в углу.
— Ну, что было-то?
— Да мы, это самое, — начал рассказ рослый, коренастый мужик. — Уже спать собирались, как вдруг крик такой дикий. Мы к окну с Мишкой, — он кивнул на молодого, видимо сына, тот быстро соглашается, выпучив испуганные глаза. — В темноте-то не сразу разглядели, чего это там. Ну и, это самое, я говорю, давай-ка выйдем, посмотрим.
— Ну? — нетерпеливо подгоняет его
