Профессор, глупо улыбаясь, по очереди пожал им руки.
— Это Алексей Иванович, глава администрации, — сказал подполковник.
— А я — Дмитрий Владимирович, первый заместитель, — сказал быстро другой.
— Татьяна Васильевна, — протянул ладонь очередной представлявшийся в костюме, — заместитель главы по социальным вопросам. Что-то не так, господин, э-э?..
— Запольский. Эдуард Янович, — профессор удивленно вскинул глаза. Он не сразу заметил, что это женщина. Тонкая, вялая рука, бледное лицо без косметики. В темно-сером брючном костюме она ничем не выделялась среди мужчин.
— Все нормально? — спросила она.
Запольский только открыл рот, но ничего сказать не успел.
— А я так не думаю, — повелительным тоном заговорил Алексей Иванович, стоящий во главе большого Т-образного стола. — Прошу всех садиться.
Все покорно опустились в кожаные черные кресла. Запольский почувствовал, как запотели ладони, незаметно потер их под столом о брюки. Нужно взять себя в руки, подумал он, не надо показывать им, что он боится. В конце концов, он не виноват в том, что случилось. Ну, почти не виноват. Нужно смягчить этот удар, отвести их нападки и страхи, чтобы он мог сам, без их вмешательства поймать гиганта…
— Ну, что же вы, профессор, молчите?
От громоподобного голоса профессор нервно вздрогнул.
— Я… я…
— Да! Именно! — вновь протрубил военный. — Вы допустили бегство опасного элемента из своей… лаборатории. Пострадал человек, вся деревня на ушах стоит с вечера. А что будет завтра?
— Уже сегодня мы его поймаем, — неожиданно смело для себя ответил Запольский. Он встал, обвел всех как можно более уверенным взглядом, выдерживая напряжение и недовольство, горящее в их глазах. — Мы вышли на его след. Сегодня мы его нагоним, усыпим и вернем…
— Как интересно вы его нагоните? — вставил Александр Михайлович. — У вас даже собак нет, чтобы идти по его следу.
— А эту ночь вы, — добавила Татьяна Васильевна, скосив на профессора взгляд, — как я понимаю, спали, пока ваше чудовище спокойно бродило по лесу?
— И еще неизвестно, кого оно загрызло за это время, — закончил, кивнув, Алексей Иванович.
Запольский поднял ладонь, пытаясь остановить нападки. Какие же они нервные, подумал он, всего-то одного никчемного человечка поцарапал, а панику уже подняли.
— Во-первых, — спокойно и рассудительно ответил профессор, взяв себя в руки, — гигант тоже живой. Он ослаблен и, так же как и мы, нуждается в отдыхе. Далеко он не уйдет. Во-вторых, нам помогает человек, который хорошо чувствует его, он его как бы видит. Именно он помог нам буквально за несколько часов выйти на след гиганта, пока нам не сообщили о нападении.
— Вот именно! — сказал подполковник.
— Что «вот именно»? — парировал профессор. — Мы уже были у него на хвосте. Еще бы чуть-чуть…
— О каком человеке вы говорите? — спросил Дмитрий Владимирович.
— Это Никита Краснов. Он что-то вроде экстрасенса или телепата. Я не знаю. Просто он видит следы гиганта, но не так, как это делают собаки или обычные люди.
— И вы доверяете какому-то шарлатану? — прогремел подполковник.
— Вместо того чтобы сообщить нам, — добавил глава администрации.
— Мы бы сделали это сами, — сказал Запольский, — никто бы даже не узнал о существовании гиганта и лаборатории вообще, как не знали столько времени до этого, если бы не этот несчастный случай…
— Но этот случай случился! — прогрохотал Александр Михайлович. — И об этом теперь всем известно!
— Вы хотите паники, профессор? — добавила женщина.
— И новых жертв? — закончил замглавы администрации.
— Не будет больше жертв. Мы возобновим поиски с того места, где вчера закончили и, уверен, до вечера все это закончится.
Все недоверчиво перевели взгляды на главу администрации, ожидая его решения. Только подполковник хмуро качал головой, он был категорически не согласен.
Алексей Иванович бесконечно долго стучал толстым пальцем по столу, не поднимая глаз. Запольскому уже начало казаться, что он забыл о присутствующих. Но тот тяжело вздохнул, поднял припухшие глаза.
— Кто-то что-то еще скажет?
Дмитрий Владимирович, как школьник, поднял руку. Глава кивнул.
— Слышал я об этом парне, — сказал он, вытянувшись по струнке. — Думаю, ему можно доверять.
Опять воцарилась гнетущая тишина. Алексей Иванович провозгласил.
— Хорошо. Сделаем так. — Он медленно поднялся, тяжело оперся на большие ладони. — Мы, профессор, даем вам возможность своими силами выловить этого вашего… пациента. Но при двух условиях.
— Хорошо. При каких?
— Первое, двадцать четыре часа. Если вы не поймаете его до восьми утра завтрашнего дня, мы не в праве будем оставаться в стороне. Мы должны отреагировать.
— Хорошо, согласен. А второе?
— Второе, если будет еще одно нападение, то первое условие тут же теряет свою силу. — Он увидел на лице профессора замешательство, уточнил, краснея от гнева. — Я хочу сказать, что, если ваше чудище нападет еще хоть раз, даже не важно с каким исходом, мы тут же поднимаем полицию, собак, общественность и тогда уж не обессудьте, если его изрешетят до неузнаваемости!
Профессор побледнел, поднялся, стараясь взять себя в руки, сказал, придав голосу как можно больше уверенности.
— Я понял. Я все понял. Я могу идти?
— Да, можете идти, — сказал глава администрации, тяжело вздохнув.
— До свидания, — сказал Запольский в дверях, повернувшись и обращаясь ко всем. — Вы понимаете, что это за… чудо природы? Это уникальная возможность… никому еще не удавалось, чтобы живого…
— Послушайте, профессор! — Алексей Иванович поднялся. — Мы закончили — это, во-первых. А во-вторых, мне на ваше чудо глубоко насрать, пока оно не мешает мне… нам. Ясно вам?
— Да, предельно. Мы его поймаем. Сами. Обязательно.
— Поторопитесь, — сказал Алексей Иванович и, не глядя, небрежно махнул ладонью, мол, вы свободны.
Профессор тяжело опустился на сиденье в машине, тихо притворил дверь. В глазах была пустота и обреченность.
— Как все прошло, Эдуард Янович? — спросил Лузин, поворачивая ключ в замке зажигания.
Профессор посмотрел перед собой, руки нервно теребили пуговицу пальто.
— А, если мы его не поймаем? — вопрос прозвучал глухо, обреченно. — Неужели они на самом деле убьют его? Посмеют?
Лузин не знал, что ответить. Да он и не уверен, что вопрос был задан ему. Не дожидаясь приказания шефа, он включил передачу, вырулил на пустынную улицу, направляя машину на проспект Ленина. Лишь одно Виктор знал наверняка — без Никиты им теперь уж точно не обойтись. И дорога каждая минута.
Машина набрала максимально допустимую скорость. Покрышки шуршали и повизгивали на поворотах. Запольский болтался в кресле, как кукла, не обращая на это никакого внимания.
Ник.
Без будильника я просыпаюсь обычно в восемь часов. Привычка. Сон был короткий и беспокойный. Не кошмар, а скорее что-то сюрреалистическое, как полотна Пикассо или Моне. Смесь красок, мазков, причудливым образом выплавляющихся в мерзкую гримасу — не человеческую, но и
