сердцах!
Сделайте все, чтобы в детях ваших жил образ их дедушки. Этим вы сделаете их счастливыми, что бы ни сулила им жизнь в грядущем.
Поклонитесь от меня вашему отцу, моему бесконечно любимому другу и учителю добра и правды. Царство емуНебесное, место покоя новопреставленному Александру.
Ваш С. Д.
Полуэктова Надежда Владимировна, урожденная Разевиг[439]
Вновь встретилась я с Сергеем Николаевичем, уже когда он поселился в Болшеве, когда по воскресеньям у него собиралось иногда так много всяких самых интересных и самых маленьких и простых людей, где все сидели вместе за большим круглым обеденным или чайным столом и где каждому было и большое внимание, и большое уважение, вне зависимости от общественного положения человека.
Сергей Николаевич любил людей, любил людей вообще и в частности, любил наблюдать и беседовать с самыми различными людьми, и это было основным свойством его большой души. И кого, кого только, бывало, у него ни встретишь! И как чутко относился он к людям! <…> И кому только он не помогал!
Ко мне лично Сергей Николаевич относился последние 15 лет своей жизни особенно дружески. Каждый раз, когда я бывала у них, он любил вспоминать и наш дом, и сад, и моих родителей (не говоря уж, конечно, о брате Воле, которого не только горячо любил, но и очень ценил как философа, говоря, что у него была своя философская теория), и няню, и даже наших кошек и собак, постоянно меняющихся за те долгие годы, когда он бывал в семье моего отца (помнил даже их имена и прозвища).
А как трогательно относился Сергей Николаевич ко мне, когда 4 года назад я тяжело заболела и не могла ходить: он все время писал мне, подбадривал меня, посылал деньги, присылал к праздникам в подарок чего-нибудь сладкого.
А когда вследствие полного моего одиночества и беспризорности, а также не поддающейся лечению болезни ног встал вопрос о помещении меня в Инвалидный дом или в больницу для неизлечимых, Сергей Николаевич, вернувшись из командировки в Киев и узнав об этом, очень встревожился и категорически запротестовал: писал, что при моей интеллигентности, моем духовном облике это невозможно, недопустимо <…>, чтобы я искала спешно человека для ухода за мной, что для этой цели он ежемесячно будет присылать мне деньги, но не допустит отправки меня в Инвалидный дом, чтобы я раз и навсегда выбросила такую мысль из головы.
Дорогой Сергей Николаевич! Какой большой и чистый это был человек! Какой чуткий и отзывчивый! Я точно потеряла любящего брата, когда его не стало.
Вот передо мной лежит около 3-х десятков его писем, полученных мною за последние 2 ½ года его жизни. И последнее его письмо, самое коротенькое из всех, написано им за 10 дней до его, в сущности, скоропостижной смерти, хотя он и много и длительно болел. Вот оно:
«Дорогая Надя! Напишите мне (покрупнее) о Вашем здоровье и обо всем прочем. Я беспокоюсь о Вашем житье-бытье. Болят глаза. Пишу 2 слова. Ваш С. Д.». И бесконечно рада, что успела написать ему, как ребенку, крупными буквами большое и очень хорошее письмо, которое, вероятно, его очень тронуло. <…>
Последний раз я видела Сергея Николаевича в апреле 1952 года, уже совсем больная. Поехала к нему прямо из поликлиники поблизости от вокзала, взяла билет, а войти в вагон не могла из-за болезни ног (а с площадки вагона некому было протянуть мне руку). Хотела уже уехать домой, но решила во что бы то ни стало, может быть, в последний раз побывать у него (так и вышло!) и… вползла в вагон на коленях. Приехала вся забинтованная. Когда Сергей Николаевич увидел меня и узнал, как я добралась до него, он был очень взволнован и тронут и отправил меня обратно на машине. <…>
И вот от него остались у меня лишь его последние 3 десятка писем. В них, длинных и коротких, в основном заботы обо мне, о моем здоровье или воспоминания о моем брате, нашей семье, нашей молодости. <…> Вот он пишет мне ко дню рождения моего брата: «Мне хочется, чтобы Вы помянули его в этот день и вспомнили добром нашу общую юность, даже отрочество, — Волину, Вашу, мою, — чистую, светлую, честную».
«Третьего дня у меня была Таня (первая жена профессора-искусствоведа А. А. Сидорова, друг юности Дурылина и моего брата. — Н. П.). Она говорила, что Вы писали ей. Мы вспоминали юные годы, Страмынку и все хорошее, что связано в нашей жизни с Вами и Волей. Все это вспоминается мне часто <…>».
«Я знаю Вас с детства, мы дружны с Вами с ранней юности, я так любил не только Вашего брата, но и весь Ваш дом, маму, отца, няню, Вас, и даже глубокоуважаемый Дуська (последний кот. — Н. П.) не забыт мною, — понятно, что и в конце жизни я тянусь сердцем к Вам, которая одна осталась от всей этой давно угасшей жизни».
В ряде писем он просит меня начать писать воспоминания, говоря, что будет их «самым признательным читателем», что «готов помочь, чем только могу».
Морозова Маргарита Кирилловна[440]
Последние годы я иногда навещала его в Болшеве, и мне хочется сказать, что я была всегда счастлива видеть, насколько подлинно горячая и большая душа была у Сергея Николаевича, душа, полная добра и любви к людям. Надобно было видеть, как добро, ласково и заботливо он ко всем относился, как хотел помочь каждому, кто в этом нуждался. Такое отношение к людям вовсе не так часто встречается в жизни, поэтому особенно было горько потерять такого доброго и светлого друга!..<…>
Все, кто знал и любил нашего дорогого Сергея Николаевича, понимают, что особенно драгоценной чертой его была горячность любви к родной литературе и его исключительное умение зажигать всех окружающих его этой любовью. Это проявлялось в том, что он писал, как читал лекции и как говорил. Свою родную культуру любят все, но мало кому дана способность, вернее, талант, уметь передать всю горячность и глубину этой любви. Вот этим большим и драгоценным талантом обладал и Сергей Николаевич. <…>
Наконец, третье, последнее дорогое для меня воспоминание последнего времени — это книга Сергея Николаевича об Марии Николаевне Ермоловой. Эта книга заставила меня вновь радостно пережить судное [зачеркнуто автором. — В. Т.] время моих юных лет, когда мы так обожали Малый театр и царившую в нем Марию Николаевну. <…> Я испытала при чтении этой книги большую радость, за которую бесконечно
