отозвалась старуха. – Но меня очень трудно найти. К тому же у меня хорошая защита.
– Я нашел вас без труда.
– Это потому что я сама захотела, чтобы ты меня нашел, глупенький! Кроме того, ты ведь видел моих людей?
– Э-э…
Кип вспомнил, как ему показалось, что за ним наблюдают.
– Люди в черном с вышитыми серебряными щитами? Хм-м, похоже на скороговорку… Что ж, неплохо; может быть, они действительно стоят тех денег, что я им плачу. – Янус схватила со стены другую трубку и принялась набивать ее, на этот раз табаком. – Ну ладно, о чем мы… а, неважно! Пойдем наверх.
Продолжая говорить, она двинулась к лестнице. Кип шел следом.
– У меня только одно условие…
«Вот оно. Я знал это!»
– Я не отдам тебе карту, пока ты ее не проживешь.
– Не проживу?
– Не проживешь память внутри карты. Ты это уже делал. Если ты ее потеряешь, я не хочу, чтобы эти воспоминания пропали навсегда.
– А что, если, гм… может быть, вместо ваших подлинных карт, которые стоят целое состояние, вы дадите мне копии? Ну знаете – такие обычные карты, в которые обычно играют люди? Обычные люди, я имею в виду.
Янус Бориг почесала кончик носа чубуком своей новой трубки.
– Это… это, пожалуй, самая здравая мысль, какую мне доводилось слышать за долгое время. К тому же я смогу пометить карты метками для слепых, так будет больше вероятности, что лорд Гайл позволит тебе ими играть. Кип, ты гений!
Гений? То есть она сама даже не подумала о том, что можно воспользоваться более дешевыми картами? Она такая умная, эта Янус Бориг, просто чудо, что ей удается самостоятельно одеваться по утрам! Для самого Кипа подумать о чем-либо обычном не было показателем ума; совсем наоборот.
– Отлично, – весело проговорила старуха. – Что ж, давай сделаем тебе колоду!
Глава 53
«Снова в того же самого. Похоже, в нем есть что-то важное. Я должен найти нужный момент». Он не представлял, что делает, но должен был научиться. Один-два-три-четыре-пять…
Пушкарь
Капитан Буршвардт сегодня утром малость не в духе. Должно быть, дело в том, что мы убили двоих его людей, а в настоящий момент пытаемся завладеть его прекрасной галерой, его замечательными гребцами, его богатым грузом и его собственной жалкой личностью в придачу.
– Слышь ты, кэп Бурый Шварт, – говорю я. – Капитан Пушкарь задаст тебе этот вопрос только один раз. Мне нужен ключ от цепи.
Я хмурю брови.
– Кажется, это был не вопрос? Ну зато это вопрос.
Капитан, его брат и двое офицеров со связанными за спиной руками сидят на планшире. Да, на этой галере есть планширь! И обе их пушки водружены прямо на него. Двадцать лет назад так было на всех кораблях, пока какому-то гению не пришло в голову проделать орудийные порты. За какие-то два десятка лет идея распространилась по всему Лазурному морю – но, видимо, не за его пределы. Пушки, смонтированные на планшире, не так точно поворачиваются вправо и влево и, разумеется, не могут стрелять вниз. Кораблям приходится держаться на расстоянии, потому что если они сойдутся поближе, то будут попросту крушить друг другу такелаж, а это не лучший способ вывести корабль из строя, особенно если это гребная галера.
Капитан, похоже, в ярости; лицо его брата кажется серым, невзирая на природный румянец, а двое моряков рядом с ними трясутся от ужаса. Они ангарцы – приплыли из-за Врат Вечной ночи. Здоровенные, кряжистые, а свои светлые волосы отращивают и заплетают в косички, словно женщины. Сыны разочарования! Древние варварские обычаи, странное приторно-сладкое питье, которое они делают из меда… Однако отличные мореходы! Прорвались через Врата Вечной ночи, поди ж ты, – одно это заслуживает уважения.
В послужном списке капитана Пушкаря этого нет. Пока.
– Так где же ключ от цепи? – спрашиваю я очень по-доброму. Приблизив лицо на расстояние пальца к капитанскому.
Мне нужен ключ от замков на цепях галерных рабов, там, в трюме. Не для того чтобы их освободить или еще какой-нибудь глупости навроде того, а потому что весла тоже скованы. Это не так часто случается, не то я бы лучше подготовился к такому повороту.
– Конечно, это всего лишь цепь. Мы можем с ней справиться. У нас есть инструменты, есть порох. Я могу, наверное, за три минуты подготовить отличный заряд, и, скорее всего, мне даже удастся не подпалить корабль и никого не взорвать. Но с ключом будет быстрее.
Основная часть Буршвардтовой команды в настоящий момент возвращается к галере после увольнения на берег, в город Ру. Их шлюпка бултыхается на волнах, люди с похмелья едва шевелятся. Они уже в каких-нибудь пятистах шагах от нас, а на палубе нет даже поганой вертлюжной пушчонки, чтобы принять их как следует. Пока что нам удалось отыскать только два мушкета – старые, с фитильным замком, которым мне не хотелось бы поручать свою жизнь. Если его люди доберутся до галеры, всем нам, скорее всего, кирдык.
– Хорошая галера, – говорю я. – Три ряда весел. Так, конечно, быстрее, но и больше шансов, что весла сцепятся, а?
– Моя галера в десятке быстрейших во флоте синего бога, а это значит, что во всей этой гребаной луже Азуровой мочи не найдется судна, способного подойти к ней хотя бы на пушечный выстрел, – отвечает капитан. – Мои гребцы – лучшие в мире! Ни разу не сбились с ритма, даже когда мы проходили через Врата.
Я уже заметил, что его рабы не похожи на обычных задохликов, которых держат на своих галерах более глупые капитаны. Если позволить гребцам отощать, они ослабеют и твой корабль не сможет быстро двигаться. Буршвардт прекрасно это понимал. Его рабы были мускулистыми, здоровыми, чисто вымытыми – и крупными. Это дорого, держать рабов в такой форме, но дело того стоит. Тем более для пирата, особенно если они хорошо обучены. Мне попалась более крупная добыча, чем я сперва полагал. Если мне удастся ее унести.
– Ключ от цепи, – повторяю я. Очень вежливо.
Он не отвечает. Храбрец, что тут скажешь, особенно если учесть, что он опасно балансирует на планшире. Уважаю таких людей.
– Эни-бени или буль-буль-буль? – спрашиваю я.
– Какие еще эни-бени?
Очевидно, капитан незнаком с этой игрой.
– А вот какие!
Я пинаю первого помощника в грудь. Он летит за борт и с воплем бултыхается в воду. Когда руки связаны за спиной, плыть трудно, но какое-то время можно. Впрочем, наш Эни-Бени не из таких. Он барахтается, паникует – и вот он уже Буль-буль-буль.
– Назови число, капитан.
– Чт… что?
На лице капитана внезапно появляется испуг.
– Во имя сисек Азуры, Гиллем! – рявкает его брат. – Скажи ему число!
– Эни-бени, буль-буль-буль, – вынув пистолет, я направляю ствол на каждого из них по очереди. – Жил пират по кличке Нуль. Ты угодник, я греховодник, кто выходит мокрый куль?
– Три! – говорит капитан.
– Раз…
Я прикладываю дуло моего пистолета к капитанскому лбу. Взвожу курок. Он дрожит, бледнеет. Мгновением позже упрямо стискивает зубы.
– Два…
