без суеты заняться собственным состоянием.
Разросшаяся до размеров широкого шарфа «Татуировка», плотно облегала предплечье, она вновь и вновь напоминала о себе, порождая новые грани ощущений. Боль из тянущей, всё чаще приобретала резкие оттенки, а вскоре, вероятно и вовсе, будет занимать все мысли Герольда.
Ещё будучи в окрестностях стаба, Герольд «почувствовал» изменения. Сложно объяснимая субстанция, похожая на нить, что в ментальном плане тянулась от Цепы к посаженному дару, оборвалась. Не будь у Герольда Дара знахарства, он вряд ли почувствовал бы её, но долгие ночи, проведённые за познанием истинных глубин собственного Дара, позволили найти ментальный клубок. Некий эфемерный паразит, что даже в спящем состоянии мог вносить существенные изменения в привычные токи Силы.
Поистине, Герольду противостоял страшный Дар, который очень умело наловчился использовать его бывший наниматель.
Знахарь пытался найти «ключ», некий подход к посаженному паразиту, но до самой операции в ныне сгоревшем стабе, его успехи были незначительны. Теперь нужно было восполнить упущенное. Тем более что времени совсем не оставалось.
Погружение в собственное ментальное поле давалось тяжело, но потому как, Гер проделывал это уже не в первый раз, результат был достигнут всего на третьей-четвёртой минуте попыток. Смотреть на собственные Дары было сложно, да и не требовалось прямо сейчас. Изначально Гер подумал, что его собственные созвездия слишком яркие, что само собой вызывало дискомфорт. Но после, он всё же пришёл к выводу, что подобная яркость собственных созвездий лишь следствие того, что его Дар как раз задействован прямо сейчас. Грубо говоря, он вглядывался в открытый, искрящий щиток, который забыли обесточить. Проделывать любые манипуляции с собственными Дарами было при таком обстоятельстве очень проблематично. Потому, мысленно повесив табличку «Не влезай убьёт» Герольд скользнул глубже, туда, где находятся энергетические каналы. Именно от них и питался отъевшийся чужеродный навык, будучи в «спящем режиме».
Множество тонких нитей, прилипли к тугим канатам собственных каналов. Они словно крючками присылались к стенкам этих самых канатов. И постоянно питались той энергией, при этом словно размножаясь, и поглощая все большие территории.
На обильном питании, и без каких-либо ограничений, паразит грозил вскоре покинуть отведенные ему площади. Затем вероятно «проснутся», чтобы максимально быстро и мучительно сожрать текущего носителя.
Допустить это Герольд никак не мог, поэтому работал над паразитном регулярно. Но пока безрезультатно.
Чёрные, словно мазут, кляксы, схожие по виду с метастазами рака, медленно и неустанно разрастались. Захватывали всё большие и большие площади, и вносили корректировки в работу каналов. Словно перенаправляя течение энергии, они поглощали её большими дозами. При этом сам канал, после подобных манипуляций словно истончался, а впоследствии иссыхал, превращаясь в подобие высохшего стебля.
Герольд, конечно, не стоял в стороне, он не был простым наблюдателем, но и глобально воздействовать пока не выходило. Там, где ценой неимоверных усилий получалось освободить канал от воздействия паразита, естественные процессы приводили систему в условный порядок. Но пока Гер работал над одним отрезком, паразит успевал захватывать ещё три-четыре канала, либо схожего размера, либо превосходящего…
Изнеможенный, а также лишённый возможности нормального существования Герольд вынырнул из глубин подсознания. Дар значительно израсходовал те скудные запасы сил, коими сейчас обладал Знахарь.
Сдаваться не хотелось, ибо было похоже, что в принципе эта борьба не продлиться слишком долго. Но и энергии для продолжения этой бессмысленной гонки за паразитном не оставалось. Несколько глотков живца вернули приемлемое физическое состояние, но энергетически поправить что-то в кратчайшие сроки не было возможно.
С трудом поднявшись, при этом постоянно опираясь на мебель, что местами наличествовала в номере, Гер добрался до угла с раковиной, и с большим удовольствием умыл горящее лицо холодной водой.
В зеркале, вместо привычного на вид мужчины до тридцати, на него смотрел значительно постаревший Иммунный. Впалые глаза, заостренные скулы, седая щетина. Белёсые зрачки смотрели с некой обреченностью и возможно впервые в них сложно было разглядеть любовь к жизни. Что конечно же было обманом. Как и прежде, будучи в любом из миров, Герольд любил жизнь и искренне не желал с ней расстаться. Он не боялся смерти в привычном понимании данного выражения. Слишком часто он ходил с ней рука об руку, порой ему даже казалось, что она любит его…
* * *
Утро выдалось болезненным. Третий день он находился в своём номере, проводя всё отмеренное время на тропинке двух состояний. Всё меньше времени ему удавалось проводить в подсознании и всё больше требовалось для восстановления. Каким образом он уснул вчера, Гер не помнил, и это было скверным фактом. Вероятно, его выкинуло прямо посреди рабочего процесса, без всякой возможности вернуться и повлиять на что-либо.
Жар, боль, лёгкий тремор конечностей. И конечно огромная, захватившая всю руку и часть груди татуировка. Почему паразит по-прежнему был в спящем состоянии, Герольд лишь догадывался. Вероятно, причиной этому была его работа над тем, чтобы не пустить паразита к колодцу источника. А может ещё что-то, это, впрочем, уже не имело значения.
Попытка посмотреть энергетическое тело впервые не увенчалась успехом, похоже последний гвоздик в крышку его гроба был вбит совсем недавно…
— Пустота… — тихо произнёс Знахарь, наблюдая за потолком съёмного помещения.
По какой-то причине, совсем не было злости. Вероятно, что-то схожее чувствовали больные, на четвёртой стадии рака, в его мире. Обречённость, лёгкий страх и пустота.
Мысли не задерживались в голове, а в душе не было ни единого желания.
Безусловно, желание унять боль, вернуть здоровье, быть может даже обрести надежду, ещё были где-то в подсознании, но за те дни что он провёл в бессмысленной борьбе, с этими желаниями Гер так свыкся, что не отделял их от себя. Словно они были его частью. При этом простых, физиологических желаний не было. Еда, вода, даже живец более не прельщали Герольда. Даже испражнения не стенали его тело. Кажется, в какой-то из этих дней он «отпустил» эти мелочи…
Стук в дверь и громкий, женский голос вопросил с той стороны номера.
— Ты там не сдох? — громко прокричали из коридора.
— Не дождётесь — слишком тихо, так что вряд ли его услышали ответил Гер.
Через несколько минут, раздался щелчок замка, и в дверях оказалась субтильная женщина, в компании двух крепких на вид мужчин.
— Эво, как тебя пробрало-то… — произнёс один из мужиков, подойдя к Герольду.
— Похоже новая дрянь… Я с такими раньше не сталкивался. — пробасил второй мужик, подошедший к Геру с иной стороны.
— Подох? Вроде не? — спросила, закрывая платком нос, наконец подошедшая женщина.
— Живой, глазами двигает. — ответил на её вопрос первый мужик.
— Оплачено… У меня
