Хотя ВМФ замешкался, однако 5–й воздушный флот не дремал и нанес конвою страшный удар. Ко времени выхода в море PQ–17 Штумпф собрал в районе мыса Нордкап 103 двухмоторных бомбардировщика Ju–88, 42 двухмоторных торпедоносца Не–111, 15 гидропланов – торпедоносцев Не–115, 30 пикирующих бомбардировщиков Ju–87 и 74 самолета дальней разведки (FW–200, Ju–87 и BV–138) – в общей сложности 264 боевых самолета. 2 июля воздушная разведка доложила о положении и курсе PQ–17, и 4 июля бомбардировщики и торпедоносцы начали атаку, сразу потопив четыре судна. В течение дня крейсеры вернулись, а ночью адмиралтейство заставило вернуться и эсминцам, приказав практически беспомощным торговым судам рассредоточиться. В дальнейшем летчики 5–го воздушного флота охотились за одиночными целями, получая от этого удовольствие. Немцы хвастались, что уничтожили весь конвой целиком; согласно британским данным, было потоплено 23 судна из 34.
Катастрофа PQ–17 заставила британское адмиралтейство предложить отменить посылку конвоев в Арктику в течение полярного дня. Сталин яростно протестовал. Был достигнут компромисс, и PQ–18 вышел в море спустя почти два месяца, в начале сентября. К тому времени 5–й воздушный флот увеличил число своих торпедоносцев до 92, а ВМФ готовился пустить в ход все свои 12 подводных лодок. «Тирпиц», «Шеер», «Хиппер» и «Кельн» были готовы к вылазке против PQ–18 или возвращавшегося на запад QP–14, что должно было случиться практически в одно и то же время. Возможность была заманчивая, но не обошлось без ложки дегтя: в составе эскорта имелся авианосец. Штаб ВМФ создал группу из 7 подводных лодок, называвшуюся «Traegertod» («Смерть авианосца»), а 5–й воздушный флот решил нанести по нему свой главный удар.
13 сентября, когда PQ–18 подошел к отрезку Шпицберген – остров Медвежий, подводная лодка выпустила две торпеды в авианосец, но промахнулась. В тот же день 5–й воздушный флот начал атаку, бросив в бой 56 бомбардировщиков. Однако бомбардировщики не смогли приблизиться к авианосцу, надежно защищенному собственными истребителями. Пилоты обнаружили, что не могут подобраться и к торговым судам, шедшим тесной колонной внутри прикрытия из 12 эсминцев. 14–го 54 бомбардировщика повторили попытку. Атаки продолжались до 19 сентября с минимальным успехом из – за плохой погоды. Британцы сообщили о потере 13 судов из 40, что примерно согласуется со сведениями немцев. Но 5–й воздушный флот заплатил за это дорогой ценой: в первых двух атаках он потерял 20 бомбардировщиков. Когда авианосец провел конвой через опасное место, а на обратном пути подобрал QP–14, вылазка линкора была отменена. Даже подводным лодкам было приказано держаться подальше от QP–14, так как опыт PQ–18 показал, что атаковать конвой, имеющий как надводное, так и воздушное прикрытие, слишком рискованно.
После прихода PQ–18 в Архангельск, умилостивившего Сталина, арктические конвои были вновь приостановлены. Задержка объяснялась необходимостью отправки войск по морю в Северную Африку. Высадка десанта в
Северной Африке, произведенная 8 ноября, оказала сильное влияние на расположение немецких антиконвойных сил. Все торпедоносцы 5–го воздушного флота и большинство двухмоторных бомбардировщиков пришлось перевести в Средиземноморье. На севере остались только тихоходные гидропланы – торпедоносцы, несколько пикирующих бомбардировщиков и самолеты дальней разведки. Из – за наступления полярной ночи и нелетной погоды значение этой потери было осознано не сразу. Однако оно было очень велико, потому что у германских ВВС больше никогда не было возможности собрать в Арктике такие же силы.
В декабре арктические конвои продолжились – следовало пользоваться преимуществами зимы. И тут штаб германского ВМФ решил предпринять еще одну попытку пустить в ход свои тяжелые корабли. Впоследствии выяснилось, что он совершил ошибку, оказавшуюся роковой. «Хиппер», «Лютцов» и пять эсминцев стояли в Альта – фьорде. 20 декабря оперативное соединение вышло в море после сообщения подводной лодки о том, что к югу от острова Медвежий замечен конвой JW–51B (JW–51A прошел по этому маршруту незамеченным месяц назад)[48]. Рано утром немецкие корабли подошли к конвою и были тут же встречены эскортом эсминцев. «Лютцов» смог короткое время обстреливать торговые суда с дальней дистанции, но, когда появились два британских крейсера и с первого залпа повредили «Хиппер», немцы быстро вышли из боя в полном соответствии с приказом, запрещавшим рисковать боевыми кораблями в случае равенства сил или превосходства противника. Операция закончилась полным фиаско, так как торговым судам практически не было нанесено ущерба. Немцы потеряли один эсминец, а британцы – эсминец и минный тральщик.
ВМФ планировал эту вылазку как обыкновенную операцию, успех которой зависит главным образом от везения. Намного позже выяснилось, что Гитлер, испытывавший трудности в Северной Африке и особенно в
Сталинграде, рассчитывал на громкую победу, и неудача привела его в ярость. 6 января 1943 г. Гитлер вызвал Редера, сделал ему выговор за то, что германский флот не выигрывал ни одного сражения начиная с 1866 г., и объявил о своем намерении списать линкоры. Редер, как главный сторонник больших кораблей, подал в отставку и предложил в качестве своего преемника Дёница, специалиста по подводным лодкам. И то и другое было немедленно принято, а в конце месяца Гитлер приказал законсервировать все корабли водоизмещением больше эсминца. В феврале Дёниц сумел добиться частичной отмены приказа и разрешения «Тирпицу» и «Лютцову» (а позже «Шарнхорсту») остаться в Норвегии; тем не менее неудачная вылазка против JW–51B стала для немецкого океанского военно – морского флота почти смертельным ударом.
Глава 12
На задворках войны
Застойный фронт
Начало 1943 г. не сулило немцам на Восточном фронте ничего хорошего. На юге германская 6–я армия попала в плотное окружение у Сталинграда, и ее судьба была практически решена, а на севере 12 января русские начали наступление с целью прорвать блокаду между берегом Ладожского озера и левым флангом группы армий «Север». Шесть дней спустя они организовали прорыв, заставили группу армий «Север» отойти от озера и восстановили сухопутную связь с Ленинградом. Хотя группа армий «Север» в ходе тяжелых боев, продолжавшихся два с половиной месяца и стоивших русским 270 000 солдат, сумела сократить брешь до 10 километров, простреливаемых артиллерией (в результате чего прорыв блокады Ленинграда стал чисто символическим), это событие оказало сильное психологическое воздействие на Финляндию. Реакция Маннергейма была мгновенной: он попросил Дитля вернуть четыре из пяти (а позже и пятый) финских батальонов, еще приписанных к 20–й горнострелковой армии. Дитлю не хотелось расставаться с батальонами, поскольку они были составлены из уроженцев Северной Финляндии и справлялись с жизненно важной задачей защиты неприкрытых флангов армии намного лучше самих немцев. Для финнов эти пять батальонов особого значения не имели, но было ясно, что таким образом они завуалированно дают понять, что теряют веру в своих немецких «братьев по оружию». ОКВ, возможно решившее, что грызня из – за пяти батальонов делу не поможет, приказало 20–й горнострелковой армии вернуть четыре батальона сразу, как только будут получены подкрепления, и оставить только пятый, «Ивало», который был важен для обороны Печенги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
