Он дал хорошо развитую идею — «Принципа как выбора наибольшей изобразительной силы».
Идею о «Разности закона и канона как органического и условного».
Идею о «Конструкции картины и конструкции формы».
Последние слова, заключающие его теорию — манифест его и его единомышленников: «Мы нашим учением включили в живопись жизнь как таковую, и ясно, что все дальнейшие выводы и открытия будут исходить из него лишь, потому что все исходит из жизни и вне ее нет даже пустоты, и отныне люди на картинах будут жить, говорить и думать и претворяться во все тайны великой и бедной человеческой жизни, настоящей и будущей, корни которой в нас и вечный источник тоже в нас»[832].
Название «Мировый Рассвет и Расцвет», взятое на себя им с соучастниками, идет впереди, высоко освещая намеченный ими путь будущего.
Но идея Мирового Рассвета и Расцвета не сжалась только в представления художника и рисовальщика.
Вестники нового шире охватывают и больше дают.
Филонов, долго и упорно творчески работая как художник, одновременно искал и создал ценную фактуру слова и речи. Как бы коснувшись глубокой старины мира, ушедшей в подземный огонь, его слова возникли драгоценным сплавом, радостными, сверкающими кусками жизни и ими зачата книга мирового расцвета «Пропевень о Проросли Мировой». Эта книга Павла Филонова была выпущена издательством «Журавль»[833] в 1915 г. В ней находятся четыре рисунка Филонова, в которых включен принцип действующей чистой формы.
Глубоко радуясь явлению творчества Филонова, действительно нашей большой силе, ставшей доступной множеству созерцающих и просто глядящих, радуешься больше за тех, кто имеет уши — да слышит, имеет глаза — да видит и радуется.
М. В. Матюшин 1916. Апрель. Петроград.
Критика[834]
В. Янч(евецкий)
Художественная хроника[835]
Выставка картин «Союза молодежи» открылась недавно (Морская, 28). Как много говорит слово молодежь, как много от него ожидаешь. Но действительно ли молодые художники участвуют в этой выставке — неизвестно. До какого возраста нужно считать художника молодым? Когда он зрел и когда стар? В искусстве нет старости: делить художников на молодых и старых полнейшая бессмыслица, художник, если он художник, должен оставаться молодым, он должен отзываться на все прекрасное, окружающее его. Когда же он перестает чувствовать прекрасное, он стар, но он уже и не художник.
Почему эта выставка «молодежи»? В картинах этого не видно. Они вычурны, дики, почти все не имеют никакого рисунка, формы и красоты. Только красота примиряет с картиной, хотя бы в ней было самое дикое содержание и необыкновенное сочетание красок.
Давно известно, как трудно молодым художникам выбиться на широкую дорогу успеха, как многие художники сделались ценными и общепризнанными только после своей смерти. Поэтому — как не отнестись с особым чувством любви и внимания к выставке художников молодых, идущих своими путями, не подражая нашим более знаменитостям. Но только необходим талант — его ищешь и внимательно стоишь даже перед кривлянием и мазней какого-нибудь г-на Ларионова, соображая, не запрятал ли он талант, не нарочно ли это сделано, чтобы только привлечь к себе внимание равнодушного обывателя? И, все-таки, жаль художника, когда вспомнишь, что из двух в половиной тысяч картин, присланных на «Весеннюю выставку»[836], только 519 были выставлены перед публикой. А остальные? При том пристрастии, которое царит в мире художников, невольно является желание пройтись по мастерским отвергнутых художников, порыться среди их картонов и холстов и найти там картины, нарисованные в лучшие минуты художественного творчества.
«Союз молодежи» ничего не говорит ни сердцу, ни уму, но невольно вызывает чувство протеста. Последняя комната, где выставлены картины г. Ларионова, производит такое впечатление, точно входишь в анатомический кабинет, где собраны коллекции уродов. Это не картины, а буйное сумасшествие, хотя у сумасшедших бывают прекрасные видения, как например последние картины Врубеля.
Всех картин на выставке 228: это большею частью мелкие этюдики, пейзажи и намалеванные портреты. Среди пейзажей можно указать на картины г. Школьника; в них красивы воздушные краски. Несомненно талантливым и оригинальным художником выказал себя г. Филонов. В его мелких рисунках и картине «Сампсон»[837] интересны красивая мелодичная линия рисунка и странная чисто восточная фантастичность, напоминающая видение одурманенного опиокура.
Также фантастичны и не лишены грации эскизы г. Спандикова; они оригинальны, особенно его «Души умерших», загадочные, изображенные в виде сказочных птиц.
Спандиков, Филонов, Школьник — являются положительной стороной «Союза молодежи». Все остальное скучно и жалко. <…>
Н. Н. Брешко-Брешковский [838]
Выставка «Союз молодежи»[839]
<…> И вот мы незаметно подошли к наилюбопытнейшему на всей выставке. <…> Ради одной этой маленькой картинки стоило бы пойти в дом княгини Барятинской[840] и в первую голову следовало бы показать ее психиатрам. Я это говорю совершенно серьезно. Им и карты в руки. По этому совершенно красноречивому документу они воссоздали бы, может статься, один из интереснейших в мире созидательных процессов больного творчества.
Это — картинка Филонова, густо написанная масляными красками[841]. Словно после чудовищной человеческой катакомбы, чья-то рука собрала на холст эти отрезанные головы. Да какие головы? У одних каменные скулы, крепкие, неподвижные, у других широкое вздувшееся лицо переходит остроконечной дыней в череп, у третьих — круглые, застеклившиеся, полные безумного ужаса глаза. На некоторых головах и лицах верхняя кожа отсутствует и сквозят сухожилия и пучки нервов. По всем направлениям тянутся скрюченные руки с ободранной кожей. Личико младенца разлагается заживо, и что-то зловеще багровое в «трупном» тоне щек. Это — не картина, это — какой-то морг. Морг, порожденный горячечной фантазией.
Но будем же справедливы к автору. Наряду с этими клиническими, замораживающими кровь подробностями, наряду с ними — очаровательные куски живописи: чистой, прозрачной и нежной. И они, эти кусочки живописи, сами выигрывая, подчеркивают весь творящийся вокруг них кромешный ад. Так сверкала бы чистая, белая и красивая девушка в толпе изъеденных язвами прокаженных. Справедливость требует отметить также местами удивительно строгий рисунок, в особенности, где гуляют по холсту руки. Каждый сустав прочувствован с такой анатомической точностью, которая заставляет невольно вспомнить о Врубеле.
Картинка Филонова — драгоценнейший психиатрический документ. Она требует самого широкого распространения. Чтобы была издана в красках, и чтобы каждый студент-медик имел ее среди своих записок, лекций и атласов.
Н. Н. Брешко-Брешковский
О выставке «Союза молодежи»[842]
Сегодня — вернисаж выставки «Союза молодежи»[843].
Вот уж, действительно, трогательное соседство… Два непримиримых лагеря. Крайне левые и крайне правые. Это «Петербуржцы»[844] на Инженерной и тут же, во дворе, «Союз молодежи».
<…> «Петербуржцы», те хоть — старое, сорганизовавшееся общество, не Бог весть с каким, но все же с капиталом. А вот «Союз молодежи» — это все, почти за немногими исключениями, беднота и богема. Они жмутся и сами исполняют плотничьи работы, вбивают гвозди, вешают картины. Входит светская барышня Зельманова[845] и, сняв жакет, вооружается молотком и — только поспевай за нею.
«Союз молодежи» левее в этом году, чем когда бы то ни было. Но все относительно на белом свете. Левизна его меркнет в сравнении с крайностями московского «Ослиного хвоста»[846]. «Ослиный хвост», это — нечто невероятное! Какая-то сплошная клиника душевнобольных.
К «Союзу молодежи» примкнул Мошков. Прежде он сам подвизался в «Ослином хвосте», но заправилы кружка нашли его «отсталым», консервативным, и, покинув «ослиный хвост», Мошков основал клуб «Бубновых валетов».
В Москве, на выставке «Бубнового валета», нашумела картина Мошкова, где он изобразил себя и другого художника, Кончаловского, нагишом… Теперь эта картина украшает «Союз молодежи» и, будем думать, так же скандально прогремит, как и в Москве.
В таком виде еще никто не писал автопортретов. Глядя на эту картину, видишь, что Мошков не ко двору был со своей техникой в «Ослином хвосте». Рисунок у него реальный, академический. Вот только в смысле раскраски Мошков условен. <…> Видимо, писал Мошков этот «семейный портрет» вскоре по возвращении с каких-нибудь жарких, экзотических купаний, ибо тела того и другого — коричневые, как обожженная глина. И лица смуглые, как у мавров. <…>
