Читаем без скачивания Водопад - Иэн Рэнкин

— Трудно сказать. Это будет зависеть от многих факторов… — Эллен знала, от чего это будет зависеть — от средств массовой информации, давление которых может вынудить полицейское начальство потребовать от подчиненных скорейшего раскрытия убийства, от Джона Бальфура, который может попросить своих высокопоставленных друзей сделать ему еще одно «одолжение»… Были времена, когда отдел уголовного розыска работал над каким-нибудь громким делом по двенадцать часов в сутки семь дней в неделю, но тогда за это по крайней мере хорошо платили. Теперь бюджет сократился, нормативная численность работников уменьшилась, а задачи остались теми же. Эллен хорошо помнила, какая свистопляска началась, когда в Эдинбурге проводилась встреча глав правительств стран — членов Содружества. Полиция сбилась с ног, обеспечивая порядок в городе, но все были счастливы, потому что за переработку платили по-царски. Увы, это было почти десять лет тому назад… Некоторые из ее коллег (в том числе Сильверс) до сих пор вспоминали ВГПСЧС с мечтательной улыбкой на устах, но Эллен знала, что те времена прошли и вряд ли когда-нибудь вернутся.

Все еще размышляя о возможных сверхурочных, Джордж Сильверс пожал плечами и ушел, а Эллен снова вернулась к делу Юргена Беккера, которое листала. Сходство фамилий напомнило ей о Борисе Беккере — теннисисте, который ей когда-то очень нравился, и Эллен спросила себя, не приходится ли пропавший студент родственником известному спортсмену. Впрочем, это было маловероятно: если бы Юрген имел хоть какое-то отношение к Борису, знаменитый родственник выпрыгнул бы из своих белых теннисных шортов и заставил бы шотландскую полицию отнестись к делу со всей серьезностью. Так, в частности, было в случае с Филиппой Бальфур, однако, несмотря на беспрестанное понукание со стороны руководства, дело почти не сдвинулось с мертвой точки. Даже сейчас они знали лишь немногим больше, чем в день, когда стало известно об исчезновении Филиппы. Какие-то версии были, пожалуй, у одного Ребуса, но они не обещали скорого успеха, и начальство с видимой неохотой соглашалось на их разработку. Эллен, впрочем, понимала, в чем дело: идеи Ребуса были слишком неопределенными и производили впечатление высосанных из пальца, и их мало кто принимал всерьез. Да и не всегда его «гениальные озарения» приносили результат. Эллен хорошо помнила, как она работала с ним по трупу, найденному в окрестностях комплекса Квинсбери-хаус как раз тогда, когда старое здание решили разобрать и построить на его месте новое, предназначавшееся для парламента Шотландии. Результата долго не было, и в конце концов Ребус фактически свалил это дело на нее, вспоминая о нем крайне редко и неохотно. В суд дело так и не попало.

И все-таки… все-таки Эллен предпочла бы быть в его команде. Все-таки лучше, чем оставаться одной… Она чувствовала, что окончательно испортила отношения с Джилл Темплер (что бы там ни утверждал тот же Ребус), и это была целиком ее вина. Она слишком явно лезла из кожи вон и в конце концов истощила терпение новой начальницы. И если разобраться по совести, Джилл трудно было в чем-то винить. После того как Джилл назначили на место старины Уотсона, Эллен думала не столько о деле, сколько о том, чтобы лишний раз попасться ей на глаза, продемонстрировать свое старание и получить долгожданное повышение. Но Джилл видела ее насквозь, вот и сделала вид, будто соглашается, а вместо этого ткнула Эллен носом в ее же собственное дерьмо. Сама Джилл строила свою карьеру совсем не так: назначение на должность старшего суперинтенданта она именно заработала, преодолев предрассудки коллег-мужчин, считавших, что женщинам не место в полиции, а в особенности — на руководящих должностях. Эти предрассудки никогда не обсуждались вслух, и никто бы в подобных мыслях не признался, но они тем не менее продолжали существовать как часть сопротивления Системы, которая изначально не была рассчитана на присутствие в ней женщин.

Да, чтобы добиться своего, ей, безусловно, следовало держать рот на замке и не лезть на глаза. Так действовала Шивон Кларк, которой удавалось не выглядеть навязчивой, несмотря на то, что служебная карьера была для нее далеко не на последнем месте. В этом отношении Шивон была для Эллен, пожалуй, самой опасной соперницей. Увы, при всей своей симпатии к коллеге Эллен не могла смотреть на ситуацию иначе. Шивон Кларк — карьеристка и… любимица Джилл Темплер. Именно поэтому Эллен повела свою кампанию столь откровенно и энергично — и перестаралась. Теперь ей было некого винить в том, что она осталась в одиночестве, да еще с совершенно бесперспективным делом Юргена Беккера на шее. И не то обидно, что это был типичный «висяк», а то, что в пятницу вечером ей некому было позвонить, чтобы посоветоваться, уточнить какие-то детали. Последние часы дневной пятничной смены только считались рабочими.

На самом деле это было «мертвое время».

Грант Худ готовился еще к одной пресс-конференции. Он уже мог худо-бедно сопоставлять имена и лица и имел примерное представление, чего можно ждать от той или иной «гиены пера». Кроме того, он провел несколько коротких «предварительных» встреч с ведущими обозревателями криминальных новостей, стараясь заручиться их поддержкой.

— Секрет в том, Грант, — объясняла ему Джилл Темплер, — что среди журналюг есть совершенно разные люди. Кое-кого мы даже можем считать «своими» — относительно, конечно. Это самые покладистые парни, которые соблюдают правила, публикуют свои материалы именно тогда, когда мы этого хотим, и придерживают важный материал, если его преждевременное разглашение может повредить делу. Они доверяют тебе, и ты можешь доверять им, но иногда тебе придется бросать им кость — сенсационный материал из авторитетного источника, и желательно на час или два раньше, чем о нем пронюхает остальная свора.

— Свора?

— Ну, прочие, конкуренты… Да, Грант, все они разные, и каждый из них — враг и соперник остальным. Отсюда древний принцип: разделяй и властвуй. Когда ты видишь их в зале для пресс-конференций, тебе может показаться, будто все они заодно, но это не так. По временам они даже сотрудничают друг с другом — например, выбирают из своей среды одного и посылают делать какую-нибудь неблагодарную работу вроде слежки, а он впоследствии делится с остальными информацией, которую сумеет собрать. Существует строгая очередность, так что никто не остается в обиде, но во всех других отношениях журналист журналисту — волк.

Грант кивнул в знак того, что понимает.

— Особенно опасны молодые шакалы, которые еще не попали в «обойму», — продолжала Джилл. — Эти не отличаются разборчивостью и ради карьеры готовы на все. Они постоянно держат наготове чековые книжки, с помощью которых будут пытаться завоевать твое расположение при каждом удобном и неудобном случае. Нет, я не говорю, что они обязательно будут предлагать тебе наличные, хотя такой вариант тоже возможен, но обычно они действуют куда изощреннее. Тебя могут пригласить пообедать, выпить и так далее… Они сделают все, чтобы ты почувствовал себя одним из них, и в конце концов ты действительно начнешь думать, что они не такие уж плохие. Когда это случится, знай, что ты попал в беду, потому что они будут незаметно выкачивать из тебя информацию. Ты можешь говорить обиняками, можешь только намекнуть на какое-то событие или факт просто для того, чтобы показать, что ты в курсе дел, но для них достаточно даже такой малости. Они напечатают все, что услышат от тебя, да еще приукрасят собственными выдумками. «Наш источник в полиции» или «неназванный источник, близкий к полицейскому расследованию» — вот во что ты превратишься, Грант, да и то лишь в том случае, если по какой-либо причине они решат быть милосердными. Ну а если нет — тогда берегись!.. Если только у них появится на тебя хоть какая-то компра, они начнут закручивать гайки, и тогда тебе конец: либо ты станешь плясать под их дудку, либо в одной из публикаций они дадут точную ссылку на источник. На тебя. — Она похлопала Гранта по плечу и закончила: — Извини, что прочла тебе целую лекцию, но я была обязана тебя предупредить.

— Да, мэм, я все понял.

— Разумеется, ты должен проявлять дружелюбие ко всем и близко познакомиться с теми, кто что-то собой представляет и может тебе пригодиться, только никогда ни на секунду не забывай, на чьей ты стороне… и что эти стороны существуют. О'кей?…

Грант кивнул, и Джилл протянула ему список ведущих обозревателей газет и телевидения.

Во время встреч он пил только кофе и апельсиновый сок и с облегчением обнаружил, что большинство журналистов делают то же.

«Наши старейшины иногда „заправляются“ джином или виски, — сказал ему один молодой репортер, — но мы не можем себе этого позволить: нам нужно думать о работе».

Следующая встреча была как раз с одним из самых уважаемых «старейшин», который попросил для себя только стакан минеральной воды.