Зачем он так говорит? Да, поначалу исчезновение Чарли пытались скрыть, но теперь-то всем уже известно, что студенты пропадают…
— Присядьте, мисс Аштон, — ректор заботливо пододвинул мне кресло. — Хотите воды?
Я замотала головой.
— Чарли Лост, — повторила настойчиво. — Пропал в октябре. Помните лавандовый дым? Вы назначили мне наказание — отправили в библиотечный архив, и там я услышала…
Да, именно так я и писала. Элси начудила на алхимии, Оливер отправил ее сметать пыль с книжных полок… Сейчас это казалось абсолютной глупостью, и то, что лучшая ученица курса могла перепутать ингредиенты, и то, что первым, кому довелось опробовать созданный ею ароматизатор, оказался случайно пришедший на занятия ректор. Но ведь было же. Мэйтин говорил: того, что написано, не изменить. А теперь что получается?
— Получается, все еще хуже, чем я думал, — сказал, появившийся в кабинете бог.
Вот бы он всегда так являлся, когда о нем вспомнишь!
— Всегда не могу. Но раз тут такое дело, придется заглядывать чаще.
Какое дело?
От волнения дыхание перехватило. Я выхватила у Оливера стакан с водой, от которой только что отказалась, и одним махом опрокинула в себя.
— Не смотрите на меня так! — разозлилась на откровенно-сочувствующий взгляд. — Я не сумасшедшая!
— Она не сумасшедшая, — произнес Мэйтин, положив руку на плечо милорда Райхона.
Тот моргнул. Жалость в глазах сменилась задумчивостью.
Мужчина обошел стол и снял трубку телефонного аппарата.
— Мистер Адамс, будьте добры, найдите инспектора Крейга и попросите прийти ко мне. Срочно. А затем… принесите нам с мисс Аштон чай…
— Когда ты в последний раз обсуждала с кем-либо Лоста? — спросил у меня Мэйтин.
Когда? Да буквально позавчера, когда встречались с командой Саймона.
— Тогда о нем еще помнили? — уточнил бог. — Хорошо. Значит, время есть. Реальность не может измениться в один момент.
Реальность меняется? И что теперь делать?
— Тебе — ничего. Воспользуемся твоим первоначальным планом — поручим расследование Оливеру.
Милорд ректор, не зная о миссии, возложенной на него божьей волей, изучал библиотечные формуляры. Потом, словно очнувшись, вспомнил обо мне.
— Присядьте, Элизабет, — взял заботливо за руку и провел к диванчику. — Попробуем во всем разобраться.
Да уж, не мешало бы. И поскорее.
Через несколько минут прилизанный мистер Адамс принес чай. Взглянув на поднос, Оливер попросил секретаря принести еще одну чашку. А как только просьба была исполнена, пришел и господин инспектор. Если мистер Крейг и не был магом, то пользоваться стационарными порталами, один из которых наверняка соединял главный корпус с отделением полиции, определенно умел.
— Здравствуйте, инспектор, — приветствовал его ректор и тут же спросил безо всяких предисловий: — Кто из студентов пропал первым и когда?
— Доброго дня, милорд, — степенно поклонился полицейский. — Рад встрече, мисс Аштон. Если память меня не подводит, — левый глаз полицейского глядел на меня, а правый, мне показалось, прямо на стоящего за моей спиной Мэйтина, — о первом исчезновении было заявлено восемнадцатого ноября. Студент четвертого курса Герман Складовик…
Ну вот, еще один!
— Я думаю, все, — вздохнул над ухом Мэйтин. — Кроме тебя. Пока.
В каком это смысле — пока?
Бог не ответил.
— А если память вас все-таки подводит? — вкрадчиво поинтересовался у инспектора Оливер Райхон. — Мисс Аштон, вот, утверждает, что до мистера Складовика пропал еще один студент.
— А мисс Аштон можно верить, — приблизился к ректору Мэйтин.
— А мисс Аштон можно верить, — повторил за ним глава академии. — Потому что…
— Она сама попала под воздействие, — подсказал бог.
— …она сама попала под воздействие магии, природу и источник которой нам не удалось установить. Возможно это…
— Побочный эффект.
— …побочный эффект, — Оливер продолжал выдавать навязанные божеством мысли за свои. — Элизабет лишилась способностей, но вместе с тем не ощущает теперь иных искажений…
— Реальности.
— …реальности, — сказал ректор и, кажется, сам испугался своих слов. — Искажение реальности, конечно же! Не иллюзии, не морок…И все эти знаки… Но реальность не может измениться в одночасье!
— Умный он у тебя, — хмыкнул подсевший ко мне Мэйтин. — Гляди, какую сейчас деятельность бурную разовьет.
С божьей помощью…
— Все, — обрубил бог. — Это было допустимое вмешательство. Дальше пусть сам. Просто не давай ему забыть.
И исчез. Как обычно.
Глава 35
Бурная деятельность
— Реальность меняется? — в сосредоточенной задумчивости переспросил инспектор. — Что ж, может быть. Не сталкивался, признаюсь, но с теорией знаком. Некоторые моменты этого дела можно счесть признаками искажения.
Все-таки маг. Интересно, на чем специализируется? Существует какая-нибудь полицейская магия, или любой дар можно приспособить к использованию в этой области? Например, некроманты могут допрашивать покойников, прорицатели — гадать на фотографиях подозреваемых, целители — проводить экспертизу трупов, а боевики — заниматься оперативной работой.
— Вы о черных розах? — спросил у полицейского Оливер. — Думаете, это — сбой при формировании новой действительности?
— Не исключено. Если вы правы, и она на самом деле формируется.
— Мир в негативе, — ректор потер переносицу. — Похоже на то. А попугай смотрителя? Что он был научен говорить, до того, как начал предупреждать всех об опасности?
— Желал доброго дня.
Так просто? Было белое — стало черное, желал добра — стал угрожать?
— А надписи? — встряла я в разговор.
— Эхо, я думаю, — неуверенно отозвался милорд Райхон. — Эхо заклинания или ритуала, с помощью которого реальность заставили измениться. Начертание символов кровью используется во многих обрядах. Сейчас мы, вероятно, видим отражение исходной записи… Да! — он хлопнул себя по лбу. — Многократно перевернутое и перекрученное зеркалами реальности отражение. Потому-то никто и не может прочесть. Даже язык не удается определить!
Все же слишком просто.
Даже для женского фэнтези.
— Возможно, — инспектор, как и я, не спешил принимать объяснения Оливера. — Но откуда нам знать, что реальность действительно меняется?
Если ректор после божественных откровений не сомневался в правильности этой “догадки”, то у полицейского не было причин сразу принимать ее на веру: ему-то Мэйтин руку на плечо не клал и на ухо ничего не нашептывал.
