В отличие от Минди Гуч Инид не поверила, что кабели Пола Райса перерезал Тайер Кор. Он был наглецом и, как все наглецы, трусом. Такие опасаются конкретных действий и предпочитают подгадить другим, ничем не рискуя, например, сидя за монитором компьютера. Своими обвинениями Минди отвлекала внимание от настоящего виновника, а им был, как подозревала Инид, Сэм Гуч.
К счастью для Сэма, полиция провела расследование кое-как. Случившееся было квалифицировано как шалость, следствие вражды между жильцами. Подобные шалости совершались все чаще в жилых домах даже самого высокого класса. Соседи бойко кляузничали друг на друга: кто-то стучит шваброй в потолок, кто-то срывает чужие рождественские украшения, кто-то страдает от сигаретного дыма, проникающего в квартиры некурящих и грозящего их детям раком. «Я всем говорю: „Живите сами и дайте жить другим“, – сказал один из полицейских Инид. – Но вы знаете, какие теперь люди. Денег слишком много, а места мало. И с манерами беда. Отсюда и взаимная ненависть».
Между жильцами дома номер один всегда происходили мелкие стычки, но до сих пор всех примиряла общая гордость за свой престижный дом. Вероятно, равновесие нарушили Райсы, значительно превосходившие благосостоянием всех остальных. Пол грозил иском, поэтому Инид пришлось сделать Минди суровое внушение, напомнив, что если Пол Райс выполнит свою угрозу, то жильцам придется платить штраф, а это отразится на всех в виде повышения ежемесячных эксплуатационных расходов. Взглянув на ситуацию с точки зрения финансов, то есть узрев угрозу лично для себя, Минди присмирела и даже согласилась письменно извиниться перед Полом и Аннализой Райс. Установилось хрупкое перемирие, но подробности дрязг просочились в Snarker. Инид была уверена, что информация попадает туда от Лолы, но как это доказать? Сама Инид была совершенно ни при чем, однако Минди теперь не давала бедняжке проходу: останавливала в холле, спрашивала, читала ли Инид очередную грязную запись, и при отрицательном ответе пересылала ее той по электронной почте.
– Так не может продолжаться! Надо что-то предпринять! – завопила Минди однажды утром. Инид вздохнула:
– Если вас это так задевает, наймите этого парня на работу.
– Что?! – воскликнула Минди в гневе.
– Наймите его, – повторила Инид. – Он большой трудяга, раз с таким старанием пишет о нашем доме. Какой-то умишко у него есть – он умеет составлять фразы, иначе вы бы так не сердились. Дайте ему достойную зарплату и заставьте вкалывать. Тогда у него не будет времени писать всякую чушь. Только не платите слишком много, чтобы не накопил денег и не ушел. Обеспечьте его страховкой и бонусами, возьмите дармоеда в оборот – и он больше не будет вас беспокоить.
Если бы все проблемы решались с такой же легкостью! С этой мыслью Инид отправилась на кухню, заварила чай и стала пить с осторожностью, чтобы не обжечься. Подумав, она понесла чай в спальню. Отключила телефоны, расстелила постель и впервые за много лет улеглась в разгар дня. Глаза сами закрылись. Стара она стала для подобных драм.
Последние события в доме номер один превратили Пола Райса в еще большего параноика и поклонника всего таинственного, чем раньше. Он то и дело срывался по поводам, которые прежде оставляли его равнодушным. Он орал на Марию, когда та неправильно складывала его джинсы, а после кончины одной из его драгоценных рыбок обвинил в умышленном убийстве Аннализу. Это переполнило чашу ее терпения, и она отправилась с Конни Брюэр на спа-курорт в Массачусетс на шесть дней. Полу предстоял уик-энд в одиночестве. Последнее время он посвящал все уик-энды своим собственным интересам, но ценил преимущество иметь рядом Аннализу. Ее отъезд, даже ненадолго, напугал его: вдруг она его бросит?
Сэнди Брюэру, судя по всему, были чужды подобные тревоги.
– Эй, пижон, – обратился он к Полу, заглянув к нему в кабинет, – девчонок в эти выходные не будет. Может, поужинаешь у меня? Хочу тебя кое с кем познакомить.
– С кем? – спросил Пол. После той вспышки бешенства у Сэнди Пол не сводил с него глаз, ища свидетельства намерения найти ему, Полу, замену. Но вместо этого обнаружил, что Сэнди оплачивает услуги эскорт-агентств, подбирающих ему проституток для бизнес-поездок. Не собирается ли Сэнди в отсутствие Аннализы подсунуть шлюху и ему?
– Подожди, увидишь, – загадочно ответил Сэнди. Пол принял приглашение с мыслью, что если он приведет проститутку, то когда-нибудь это можно будет использовать для давления на партнера.
Сэнди любил демонстрировать, чего он добился упорным трудом. Ужин на три персоны был накрыт в его столовой, где висели два огромных полотна кисти Дэвида Салле. Третьим за ужином оказался вместо проститутки мужчина по имени Крейг Акио. Пол пожал Крейгу руку, заметив только, что тот моложе его и что у него черные пронзающие насквозь глаза. Сначала они наслаждались белым вином редкого сорта и супом из морепродуктов.
– Я восхищаюсь тем, что вы делаете, Пол, – обратился к нему Крейг Акио с другого конца стола из полированного красного дерева. – Ваша последняя работа попросту гениальна!
– Благодарю, – коротко отозвался Пол. Он привык, что его называют гением, и отнесся к комплименту как к должному.
– Жду не дождусь, когда начну работать вместе с вами.
Пол замер, не донеся ложку до рта. Такого поворота он не ожидал.
– Вы переезжаете в Нью-Йорк? – спросил он.
– Уже нашел квартиру в новом здании Гуотми. Это шедевр современной архитектуры!
– На Уэст-Сайд-хайвей, – весело уточнил Сэнди.
– Ничего, я привык к автомобилям. Я вырос в Лос-Анджелесе.
– Где вы учились? – спросил Пол ровным голосом, хотя это давалось ему с трудом. Сэнди мог бы сначала предупредить его о новом партнере.
– В Массачусетском технологическом институте, а вы?
– В Джорджтауне, – ответил Пол. Он смотрел поверх головы Крейга на картины Дэвида Салле. Обычно он не обращал внимания на такие вещи, но сейчас не мог не испугаться персонажей картин – двух шутов с радостными и в то же время свирепыми гримасами на лицах. Пол поспешно глотнул вина. Он не мог этого объяснить, но шуты вдруг показались ему живыми людьми, потешающимися над ним.
До конца ужина разговор шел только о предстоящих выборах и об их влиянии на бизнес. Затем все перешли в кабинет Сэнди, к коньяку и сигарам. Предложив гостям сигары, Брюэр заговорил об искусстве, хвастаясь своим недавним ужином с неким Дэвидом Порши.
– Билли Личфилд – хороший друг моей жены, – продолжал он. – Когда вы женитесь, он вашей жене станет хорошим другом, – объяснил он Крейгу Акио. – Это он свел нас с Порши, главным человеком в Метрополитен-музее. Порши знает об искусстве все, что неудивительно. Благодаря ему я и задумался о пополнении моей коллекции, о переходе с новых мастеров на старых. Как ты считаешь, Пол? Новую вещь может приобрести любой, верно? Дело только в деньгах. Но кто бы что ни говорил, неизвестно, сколько эта вещь будет стоить через пять или даже через два года. Может, вообще ничего.
Пол помалкивал, Крейг оживленно кивал. Сэнди, желая усилить впечатление, открыл сейф.
Конни выполнила просьбу Билли: она заперла крест в сейф в кабинете Сэнди, чтобы иметь возможность любоваться им, когда захочется. Тем не менее она старалась сохранять приобретение в тайне – в отличие от мужа. Когда Билли впервые предложил Сэнди купить крест, тот остался равнодушен, сочтя его очередной антикварной безделушкой, которую загорелось заиметь его жене. Конни убеждала его, что это настоящая старина, но Сэнди не обращал внимания на эти уговоры, пока не познакомился с Дэвидом Порши. Дэвид был настоящим ценителем искусства. В тот вечер, вернувшись домой, Сэнди рассмотрел крест вместе с Конни, начиная понимать: это действительно ценность. Больше всего ему льстило, какое удачное приобретение он сделал. Такой штуковины не было больше ни у кого. И теперь он взял за правило заманивать доверенных гостей к себе в кабинет после ужина и хвастаться раритетом.
