ни малейшего основания не доверять Николаю Ильичу. Ему доверял Серёжа, и наказывал мне тоже полагаться на его друга, - объяснила Анна. – Николай Ильич за всё это время проявил себя с самой лучшей стороны. Его якобы дурная репутация, о которой вы неустанно мне твердите, есть ни что иное, как сплетни! А в них нет и сотой доли правды. Он не игрок, не мот. Если бы не его поддержка, то после всего, что с нами случилось, я не знаю, как бы смогла вынести это…Анна прямо посмотрела на тётку и продолжала горячо:- И наконец, вы можете быть покойны по поводу наследства: все дела будет вести адвокат, которому доверял и мой дед. Господин Левандовский много лет работал на князя Черкасского, и у меня нет оснований сомневаться в его репутации, поэтому он по-прежнему будет вести все дела Черкасских.В тот вечер Анна за полночь вышла из покоев тётки. Они долго ещё спорили, но в конце концов ей удалось примирить Марью Фёдоровну со своим решением.
_____________________________________
* Фалбала -устар. Оборка, кружевная сборчатая обшивка по подолу платья или по краю чего-л. (занавески, портьеры и т. д.), делавшаяся для украшения.**Цвет мордоре - красно-коричневый цвет с золотистым отливом. В переводе с французского - "позолоченный мавр". Он мог быть темнее или светлее (более красный; в этом случае его называли "цветом брусники с искрой". Искра появлялась в результате использования в основе ткани нитей золотистых цветов. Эта технология была известна с 15 века, но в 19-м уже усовершенствовалась до того, что золотистые нити могли тоже иметь различные оттенки: красноватого, желтоватого, зеленоватого золота. Эти нити делали материю переливчатой: при малейшем движении ткань как будто светилась. Фрак цвета "брусники с искрой" носил Павел Иванович Чичиков.)*** Брандахлыст - устар. пустой, никчемный человек. Традиционно считается, что слово образовано путём сложения от первой части нем. Branntwein «водка» (буквально «вино из Бранденбурга») и русск. хлыстать «хлестать; употреблять (алкоголь) в больших количествах».
Часть II. Глава 6
Коллаж автора. Использован портрет Николая I кисти В.А. Тропинина.
Прошёл год, но Анна до сих пор не могла избавиться от тревоги, хотя теперь уже, казалось бы, была далека от тех первых недель после ареста, когда неведение о судьбе Сергея сводило её с ума. В те дни стоял лютый мороз, но каждое утро она, поймав первого попавшегося извозчика, отправлялась на берег Невы. Стоя у кромки ещё тонкого льда, она сквозь слёзы смотрела на острый шпиль Петропавловской крепости, очертания которой были едва видны сквозь морозный туман. Её давний сон сбылся! Но во сне Нева, не скованная льдом, плавно плескалась у её ног, а в реальности лёд уже почти намертво обездвижил воды. И лёд стал для Анны своеобразным символом надежды: она загадала, что однажды по этой водной тверди доберётся до Сергея, сможет хоть на мгновение увидеть мужа.В один из таких дней она уже возвращалась от реки к ждавшему её с извозчиком Архипу, как вдруг к ней подошла цыганка и низким грудным голосом попросила.- Сударыня! Повремени немного!В богатой шубе, из-под которой виднелся широкий ярко-алый подол бархатной юбки, в серебристой шёлковой шали, покрывавшей голову, украшенную дорогой золотой диадемой с множеством самоцветов, цыганка не производила впечатление простой уличной гадалки. Тонкие длинные пальцы были унизаны перстнями, а запястье изящной кисти украшал широкий золотой браслет с рубинами. Она не была красива, как обычно бывают красивы цыганки, но была в её чертах такая особенная яркость, которую, увидев, однажды не забываешь. И ещё Анну поразили её глаза, под тонкими изогнутыми бровями, обрамлённые жгуче-чёрными ресницами они были густого зелёно-синего цвета, словно море, полное жизни. И от их взгляда Анне становилось не по себе.
Портрет-коллаж автора. Источник - работа фотографа Надежды Шибиной,Модель Наталья,Стилист Марина Захарова.
Цыганка с ироничной улыбкой смотрела на Анну, будто не просто изучала её лицо, а хотела прочесть мысли. Анне стало жутко и она, чтобы скорее отделаться от странной гадалки, отвечала сухо:- Благодарю, но я спешу!- Э, милая, - цыганка ухватила её за рукав салопа, - погоди немного! Может, я скажу тебе что-то важное о твоём милом…- Кто вы? Вы знаете Сергея? Вы видели его?! – вопросы один за другим вырвались у Анны.Настойчивая незнакомка усмехнулась, и Анне вдруг показалось, что цыганка действительно чем-то может ей помочь.- Надо же, не солгали люди, ты и правда красавица редкая, красивее цыганки, - заметила она, продолжая держать Анну за локоть, потом серьёзно добавила: - Не бойся меня! Я не обидеть тебя пришла… Грушенька Сергею зла не желает…- Что вы знаете о моём муже? – Анна сама вцепилась в её руку.- Не тревожься, княжна, в его сердце только ты и осталась, - серьёзно произнесла цыганка, оставив ироничный тон, однако продолжала пристально смотреть в глаза Анне, и этот её взгляд пугал. Было в нём что-то тревожное, даже зловещее, от чего сердце молодой женщины сжалось. – А свидитесь ли с ним иль нет, только от тебя зависит, - продолжала цыганка и добавила: - Не отступишься, будешь с ним… Отступишься, сгинет он, пропадёт…Последние слова она произнесла зловещим шёпотом. Сказав это, быстро вскочила в ожидавший её возок и уехала.Анна, словно завороженная, смотрела в след стремительно удаляющимся саням.- Архип, скажи мне, ты знаешь её? – спросила она у слуги.- Кого, Анна Александровна? – вздёрнув густые брови, старик прикинулся удивлённым.- Цыганку, с которой я только что разговаривала… Ну же, голубчик, не скрывай от меня, я должна знать!..Анна с мольбой смотрела на старого слугу.- Да кто ж её не знает, Грушеньку-то?! Почитай, вся столица песни её слушает! – отвечал тот.- А Сергей? Сергей был с ней знаком?- Ой, Анна Александровна, я вам так скажу, Груша поёт – аж душа трепещет, сам слышал! И Сергей Владимирович, бывало, любил её послушать. А знакомство водил ли, нет ли, об том вам лучше у Николая Ильича расспросить…Анна не решилась расспрашивать Николая: ей казалось неприличным обсуждать с ним очень личный вопрос. Если у Сергея был роман с цыганкой, то своими расспросами боялась поставить Николая в неловкое положение: это принуждало бы его либо предать тайну друга, либо солгать ей, накануне назвав её сестрой. Но в глубине души Анна терзалась.Воображение рисовало ей Сергея в объятиях цыганки. Она вспоминала свои жаркие ночи с мужем, когда оба воспаряли, растворяясь друг в друге. Он признавался, что готов умереть в её объятиях. Интересно, испытывал ли
