торговец в Брайнаре рабов на рынке покупает. Ну, и продает, какие не нужны стали.
— И когда?..
— Ровно через семь дней.
Шарби вздрогнул.
— Времени немного… Пойду готовиться.
— Трясучки не боишься?
— Нет. Она развивается медленно, да и заклинаниями лечится. Пусть не до конца, но помогает.
— Ну, как знаешь. Давай, готовься. А мне — практиковаться в чтении надо…
Теперь надо было найти хорошего портного, который не будет задавать лишних вопросов. Без «вспышки» Шарби никуда отправляться не собирался. Значит, нужно спрятать на себе ампулы так, чтобы их не было заметно при поверхностном обыске, но легко вытащить. И спрятать там же кольцо — на всякий случай: поместья Грейнара и Крайверона были не слишком далеко друг от друга.
Хорошо еще, что после ограбления Главы Гильдии корабелов, начальник стражи слегка уменьшил активность своих действий против воров, и некоторые портные начали сотрудничать. К одному из них старый Край и направил Шарби. Внимательно выслушав мальчика и взяв для образца одну ампулу, портной взялся сделать все за два дня — времени оставалось в обрез. Но Шарби понимал, что работа действительно сложная, и не может быть существенно ускорена.
Через два дня, заплатив двадцать ауров, мальчик получил именно то, что ему было нужно. Куртка была старая, драная и неаккуратно заштопанная во многих местах. Она была сделана на толстой подкладке для тепла и простегана. Только после пояснений портного Шарби нашел места, в которые должны вкладываться ампулы. Уже положенную можно было принять просто за комок утеплителя за подкладкой. Под стать куртке были и брюки, в которых тоже можно было спрятать с десяток ампул.
На заднем дворе «Перекрестка» Шарби вывалял одежду в пыли, кое-где полил водой, чтобы грязь впиталась сильнее, а, затем, внутренне содрогнувшись от отвращения, проделал то же самое с собой. Поглядев на себя в зеркало, которое держал Репей, мальчик без большой радости констатировал, что оборванец из него получился образцовый.
— Я про одно только сейчас подумал, — озабоченно произнес Репей. — Как ты найдешь нужного торговца? Я, балбес, забыл спросить, как он выглядит!
— Это не проблема, — улыбнулся Шарби. — Тот, кто меня будет продавать, на месте все выяснит!
— Ну, да, — кивнул Репей. — Некоторые и мысли читать умеют…
Тут он опустил зеркало на землю и демонстративно зажал руками себе рот.
— Все, молчу, молчу! — пробубнил он.
— Ну и правильно, — ухмыльнулся Шарби. — Лучше в моей комнате пошарь. Все деньги, что найдешь, возьми себе. Мне они уже больше не понадобятся.
С этими словами он ухватил сумку с ампулами — разложить их по потайным карманам можно и потом — и пошел к караванщику, который был в деле и согласился отвезти его в Каргер. Другие могли бы задавать лишние вопросы…
В Каргере же проблем с путешествиями не было никаких: были бы деньги, отвезут куда угодно и кого угодно. Так что было достаточно подобрать суденышко попотрепаннее… Подождав, пока все поднимутся на борт, Шарби шагнул на сходню.
— Куда, оборванец? — беззлобно остановил его капитан.
Шарби протянул ему на ладони четыре аргента.
— В Брайнар.
— Где деньги украл?
— А тебе какая разница?
— Больно ты шустр, сопляк, — хмыкнул капитан. — А если стражу кликну?
— А тебе какая с этого польза?
— А вдруг ты — беглый?
— Клеймо об освобождении показать?
— Ладно, давай два и катись в трюм!
— Возьми все четыре, и дай мне еще пожрать пару раз.
— Ну ты шустр, — на этот раз с одобрением сказал капитан и сгреб монеты с ладони Шарби. — Вали в трюм и не высовывайся. Я так понимаю, ты прячешься?
— Нет, не прячусь.
— Все равно не высовывайся. Тут люди поприличнее тебя ходят.
— Хорошо, — кивнул Шарби и полез в открытый люк на палубе.
Два дня протянулись очень медленно. Капитан лично носил ему еду: видимо, Шарби чем-то заинтересовал его. Еда представляла собой лепешки и чистую воду — то есть, жить было можно. Наконец, корабль причалил в порту Брайнара. Шарби дождался, пока все пассажиры не выйдут, и только тогда побежал в Башню.
— Ну, ты и даешь! — удивленно сказал ему дежурный маг. — Если бы не ауры, ни за что тебя бы не узнал.
Шарби кивул.
— Это хорошо, что меня нельзя узнать.
Он было пошел дальше, но волшебник быстро снял шлем.
— А ты меня не узнаешь?
Шарби покачал головой. Он, действительно, знал далеко не всех в башне.
— Меня зовут Урвиар, и я получил ранг волшебника совсем недавно. Года два назад, когда я еще был подмастерьем, ты порезал меня ножом, и этим полностью изменил мою жизнь.
Шарби вздрогнул, но волшебник, не заметив этого, продолжал.
— Тогда мне стало нестерпимо обидно и стыдно, что какой-то мальчишка смог ранить меня, а я даже не мог поставить нормальный щит. Я не мог ничего сделать, я только чувствовал боль… До этого я, как и многие подмастерья, почти не занимался наукой. Игры с другими подмастерьями, редкие вылазки по трактирам и по девушкам — все это казалось мне более важным, чем заплесневелая мудрость… Но после нашей стычки я в полной мере осознал свое ничтожество. И переменился. Я забросил все, чем занимался раньше, наверстал упущенное и пошел вперед… А теперь я — волшебник, и все благодаря тебе. Это ты дал мне толчок, который был мне необходим. Я в неоплатном долгу перед тобой. И это — не пустые слова. Если бы не ты, я, скорее всего, сейчас стал бы заклинателем и вылетел из башни. Мне нечем отблагодарить тебя, и я прекрасно знаю, что мои возможности малы, по сравнению с Мастером Калшероном. Но, если я чем-то смогу тебе помочь, я это сделаю. Ты можешь обращаться ко мне, если тебе что-нибудь понадобиться, и не должен думать, что какая-нибудь твоя просьба может возместить то, что ты сделал для меня. Еще раз — спасибо тебе!
Шарби улыбнулся.
— Ну, ты же сам всего достиг. Мне то и понадобилось только чуть-чуть помочь… Но я теперь знаю, Урви, что у меня одним другом в башне больше.
Он помахал молодому волшебнику и пошел вперед. Время было еще не слишком позднее, поэтому он надеялся, что будить Калши не придется. Юноша выскочил из кабинета сразу же, как только Шарби позвал его.
— Так, — решительно сказал он, — это хорошо, что мы почти одного роста. Сейчас ты пойдешь мыться, а моя одежда тебе придется почти впору… Неужели у тебя не было другого выбора, кроме как надеть это отвратительное тряпье?
Шарби улыбнулся.
— Моему портному стоило немалых трудов сшить эту одежду. Ты просто не знаешь, что она
