точечными и почти не влияли на общую статистику «Кэл-Корпа», оставаясь в пределах погрешности. Если бы служба безопасности по какой-то причине решила проверить любой пересчет, она не нашла бы ничего подозрительного. Тем, кто продавал номера, пересчеты были нужны только как повод запросить весь массив уникальных кодов, ни от кого не скрываясь. Именно за это отвечал Гатто – поэтому их с любовником и размазали по парковке.
Жаркое дыхание огромного шевелящегося танцпола обдавало Дрейка с головы до ног, собираясь на коже каплями пота. «Хочешь купить?» – вкрадчиво спросил у танцпола холодный голос Калипсо. Дрейк опустил голову и впился губами в пахнувшую горьковатой ванилью раскаленную влажную кожу.
Судя по регулярности пересчетов, комбинацию-маркер меняли каждые пару недель. Вряд ли ее пересылали по электронным каналам – даже самые защищенные цифровые транзакции можно отследить. Скорее всего, передавали напрямую – на таком же защищенном чипе, как тот, что лежал у Дрейка в кармане. Человек от «Кэл-Корпа» получал комбинацию, и при очередном пересчете ее интегрировали в некоторые из уникальных кодов.
Следующий пересчет заверяет Айра. Передача комбинации-маркера должна состояться до этого момента – когда? Дрейк застонал от досады: вместо того чтобы спросить, на какой день назначили пересчет, он зачем-то поторопил Мию, сказав, что у него мало времени.
Соберись, подумал он, запуская пальцы в чьи-то густые мокрые волосы. Предположим, они решат не путать следы и останутся в прежнем графике. Тогда пересчет будет, как обычно, в четверг. Передать комбинацию-маркер должны за день-два до этого. Сегодня уже суббота. У тебя есть максимум сутки на то, чтобы выяснить, где и когда состоится встреча…
«Хочешь! Хочешь! Купить!» – гремело над очумевшей потной толпой. Дрейк отчаянно заработал локтями, протискиваясь к выходу. Добравшись до лестницы, он рывком подтянулся и выдернул тело из шевелящегося живого болота, с минуту повисел на перилах, хватая ртом воздух, как утопленник, которому посчастливилось выбраться на сушу, проверил на всякий случай карманы и вышел на улицу.
В ближайшее время Айра вряд ли захочет пойти в «КК». Скорее всего, он будет дома.
Дрейк пробил домашние адреса Айры, Гатто и Мии еще после первой встречи. Айра жил в таунхаусе на модной юго-западной окраине мегалополиса, отделенной от жилых районов победнее целым каскадом ухоженных парков. Пешеходные дорожки, посыпанные искусственным гравием, вели на разные уровни ландшафтно-парковой зоны, к частным садам, в которых прятались невзрачные дизайнерские дома за несколько миллионов кредов.
Один из таких домов находился в самом конце тихой пешеходной улочки, огибавшей небольшую стоянку аэротакси. Робот-газонокосильщик последней модели лениво елозил по аккуратно подстриженному газону в поисках торчащих травинок. На открытой веранде лежала большая лохматая собака песочного цвета. Увидев Дрейка, она приподняла голову и нерешительно шлепнула толстым хвостом по дощатому полу из восстановленного дуба.
– Привет, – сказал Дрейк, поднимаясь по ступенькам. – Привет.
Приоткрытое зеркальное окно рядом с дверью стало прозрачным, и за стеклом проявилась коротко стриженная женщина с узким сонным лицом, завернутая в огромный махровый халат. Из халата торчала худая шея, тонкие узловатые запястья и длинные босые ступни с гибкими пальцами, в каждом из которых, казалось, было по лишней фаланге.
– Департамент защиты сознания, – сказал Дрейк, приложив идентификатор к окну на уровне ее глаз. Времени было мало, а это всегда ускоряло подобные разговоры. – Ваш муж дома?
Женщина подняла руку и задумчиво провела пальцами по стеклу. Широкий рукав халата сполз до локтя, обнажив припухший розоватый прямоугольник на внутренней стороне предплечья. Это был свежий патч генно-модифицированной кожи с ускоренной регенерацией: такие ставили пациентам реабилитационных центров после неудачной попытки самоубийства.
– Брат, – негромко уточнила она и посмотрела вглубь дома, обнаружив такой же патч на шее, чуть ниже левого уха. – Сейчас позову.
Женщина шагнула в сторону и исчезла. Дрейк заглянул в окно: в комнате на полу сидел мальчик лет шести в пижаме с разноцветными рыбками и внимательно смотрел на него.
Некоторое время они молчали. Потом мальчик встал и подошел к оконному стеклу, задрав голову. Две лохматые макушки торчали в разные стороны, делая его похожим на маленького взъерошенного дракона.
– Ты пришел к дяде Айре? – серьезно спросил он.
Дрейк кивнул.
– Ты его заберешь?
– Нет, – сказал Дрейк и тут же почувствовал, что за ним наблюдают. – Мы просто поговорим, и я уеду.
В оконном стекле отражался только он, край садовых качелей и кусты магнолии у самой дороги. Дрейк незаметно перенес вес с ноги на ногу, чтобы изменить угол обзора, и в стекле появился дом напротив с таким же узким зеркальным окном и теми же самыми кустами магнолии.
– Там живут Драйдены, – сказал мальчик. – В прошлом году у них был котенок, но наша собака его съела.
– Как тебя зовут? – рассеянно спросил Дрейк.
Взгляд, который он ощущал на своем затылке, был холодным и твердым, как лазерный пистолет.
– Риану, – сказал мальчик. – Но ты можешь звать меня просто Ри.
– А собаку?
Дрейк шагнул в сторону и сел на корточки, положив ладонь на лохматую морду песочного цвета. На дороге, скрытой кустами магнолии, чуть слышно скрипнул гравий.
– Собака, – сказал Ри с затаенной гордостью. – Это я придумал, чтобы ее мог позвать кто угодно, не только мы.
– Собака, – с усмешкой повторил Дрейк, и мохнатая псина, потянувшись, застучала хвостом по доскам.
– Видишь, – сказал Ри, – теперь ты тоже ее хозяин.
Собака подняла голову и посмотрела на Дрейка красноватыми слезящимися глазами.
Сейчас за ним наблюдали уже с двух точек – из дома напротив и со стороны живой изгороди, отделявшей участок Айры от соседнего.
– Дядя Айра обещал запустить со мной дрон, – внезапно сказал Ри. – В следующую пятницу. Я еще маленький, мне нельзя запускать дрон в одиночку.
Почесывая Собаку между ушами, Дрейк слегка повернулся, чтобы держать в поле зрения и кусты магнолии, и о́кна дома напротив.
– Разве мама не может запустить с тобой дрон? – спросил он первое, что пришло ему в голову, прислушиваясь к легкому скрипу гравия за кустами.
Ри покачал головой.
– Ей нельзя брать в руки острые вещи, – вздохнул он, и рыбки у него на пижаме поплыли в разные стороны. – А пропеллеры у дрона очень острые.
– Ри! – надтреснутый голос Айры прозвучал резко, как выстрел. – Иди поиграй наверху.
– Там мама, – насупился Ри. – Она не любит, когда я играю, а она плачет.
Дверь тихо щелкнула, и на пороге показался Айра в халате поверх мятой полосатой пижамы. Ветки магнолии шевельнулись, и в угловом окне дома напротив мелькнуло смазанное отражение темного силуэта.
Выйдя на крыльцо, Айра закрыл за собой дверь и прижался к ней спиной, словно защищая вход собственным телом.
