прав, он приводит свидетелей, которые подтверждают, что, действительно, видали, как К. Цезарь угощал Клавдия плетьми, палками и зуботычинами. Эак отказывается от своего приговора [как произнесенного над неправоспособным], и Клавдий присуждается в собственность К. Цезарю. А тот подарил его своему вольноотпущеннику Менандру, а Менандр определил его себе под начало канцелярским служителем в регистратуру цезарева суда.
II
Примечание к переложению
«ОТЫКВЛЕНИЯ»
1.Заглавие Αποϰολοϰυντωσιζ, Отыквление, сохранено Дионом Кассием, LX, 35. «Л. Юний Каллион, брат Сенеки, всегда отзывался (об апофеозе Клавдия) в самом забавном тоне; а сам Сенека даже сложил сочинение, называемое Αποϰολοϰυντωσιζ, или обожествление бессмертного» Но в Сан-Галенской рукописи, лучшем списке сатиры, дошедшем от X века, этого заголовка нет. Памфлет называется в ней: Divi Claudii Αποϑηοσιζ, Annaei Senecae per saturam.
Вопрос о принадлежности сатиры Сенеке будет подробно рассмотрен в 4-м томе «3. из б.» в главе, посвященной обзору литературно-философских взглядов этого государственного человека.
2. В канун кануна октябрьских ид, ante diem tertium idus octobris — 13 октября.
3. В консульство Азиния Марцелла и Ацилия Авиолы: 54 год по Р. X., 807 римской эры.
4. Anno novo, initio saeculifelicissimi, т.е. в начале принципата Нерона. Это первая лесть памфлетиста по адресу молодого принцепса. Потом ее будет много.
5. Aut regem, autfatuum nasci oportere. Смысл пословицы: на свете счастлив только тот, кто властвует, а из остальных только тот, кто настолько глуп, что положения своего не понимает, «Дуракам счастье». Близкая с этой латинской, греческая пословица μορφ ϰαι βασιλει νομοζ αγραφοζ, равносильна нашей «дуракам закон не писан».
Сенека ловко и произвольно играет пословицей придавая ей несвойственный смысл.
6. Друзилла — сестра и любовница Кая Цезаря (Калигулы), обоготворенная по смерти своей под именем Пантеи. См. в главах 1 и 2. Имя лжесвидетеля, над которым издевается памфлетист, Ливий Геминий. Выходки против Друзиллы странны в устах Сенеки, старого друга «дома Германика»: ведь, Друзилла — родная сестра Агриппины, его покровительницы, и все дочери Германика были его ученицами, а злые римские языки уверяли, будто и любовницами.
7. Non passibuis: aequs цитата из Энеиды, II, 724.
Dextrae se parvus Julus
Implicuit sequiturque patrem non passibus aequis.
Можно перевести и «спотыкливою походкой», потому что Клавдий безобразно волочил парализованную правую ногу, а можно и — «писал мыслете», потому что был он пьяница и умер, отравленный в пьяном виде.
8. Appiae viae curator, qua etc. ad deos isse. Август умер в Ноле, Тиберий на Капри. Погребальный кортеж обоих вошел в Рим по Аппиевой дороге.
9. Jam Phoebus etc. Характерная для «мениппей», умышленно напыщенная, стихотворная пародия с мифологическими эпитетами и тяжеловесными метафорами. Цинтия, Кинфия — Луна: одно из прозвищ Дианы, от горы Кинфа на о. Делосе. Вакх — виноград.
Все это подготовляет выгодный контраст дальнейшего.
10. Mensis erat October etc. Эта шутливая тирада напоминает мне смыслом и тоном своим другую гениальную поэму-пародию:
В последних числах сентября (Презренной прозой говоря)...
АС. Пушкин. Граф Нулин.
Поэтому я и перевел восклицание воображаемого читателя — nimis rustice! (слишком просто или грубо) — восклицанием: «ну, вот, проза!».. О знакомстве Пушкина с произведениями Сенеки см. во втором томе «Зверя из бездны», главу «Актэ».
11. Между шестым и седьмым часом: между 12 и 12⅟₄ дня.
12. Tu sic transibis horam tam bonam. Расширяю последнее прилагательное в три слова «да такой удачный», предполагая в нем намек на то, что полдень 13 октября убил Клавдия и отдал принципат Нерону.
13. Нам с косогора небес и пр.: Obliquo flexam deducens tramite lucem. Опять пародия того же типа, как выше.
14. Tum Mercurius, qui semper ejus delectatus esset. Ш. дю Розуар и Шарпантье переводят: «Alors Mercure, qui s’etail toujours amuse de l’esprit de Claude» — забавлялся, острил насчет умственных способностей Клавдия. Я не считаю это толкование согласным с дальнейшим участливым вмешательством Меркурия в судьбу Клавдия.
15. Annus sexagesimus et quartus est, ex quo cum animo luctatur: борется с собственной душой. Клавдий родился 1-го августа 10 года до P. X.
16. О роли астрологов при дворе римских принцепсов см. главу 6-ю.
17. Nemo enim ilium unquam natum putavit. Старинные толкователи считают это за намек на известную характеристику Клавдия матерью его Антонией: чудовище рода человеческого, которое природа едва начала создавать и — отступилась, бросив недоконченным (Suetonii). Glaud V. 3. portentum eum hominis dicta tabat nec absolutum a natura, sed tantum inchoatum). Я сохраняю это толкование ради русской игры слов, но у Отто приведен доказательный ряд аналогичных выражений из Плавта, Цицерона, Петрония, Сенеки, Марциала и др., показывающих фразу эту пословицей. «Не то, что царями их звать, но я их и за людей-то не почитал» (sed omnino natos nesciebam) Cic. ad fam IX. 15, 4.
18. Полно! рази и пр. Vergilii, Georgicon 1. IV. 90:
Dede neci: melior vacua sine regnet in aula.
(О пчелах).
19. Ах, батюшки и т.д. Ego, mehercule, inquit, pusillum temporis adjicere illi volebam: Я, клянусь Геркулесом, — сказала она, — хотела прибавить ему малость срока.
20. Ответ Клото. Constituerai enim omnes Graecos, Gallos, Hespanos, Britannos, togatos videre.
Реплика парки Клото — злобная, типически патрицианская выходка против граждан новой, провинциальной формации — одна из главных причин к сомнению, точно ли Сенека — автор «Ludi de morte Claudii». «Странные обвинения из уст испанца», замечает Амелей Тьерри. По его мнению, Сенека, увлеченный личной ненавистью, писал здесь против собственного убеждения, так как впоследствии он, в личной своей деятельности государственного человека, сам шел в вопросе о перегринах по следам Клавдия и даже дал начинаниям последнего значительное развитие, а, в частности, рассыпал множество политических благодеяний своей провинциальной отчизне. Сатира на смерть Клавдия, по словам того же историка, является одним из самых любопытных документов великой борьбы «между латинским Римом и римским миром». Главное и неустанно повторяемое обвинение, которым сатирик преследует Клавдия, истинное и неизвинимое преступление последнего — это — симпатии покойного принцепса к провинциям. Другое преступление (и уж это-то, по крайней мере, совсем невольное со стороны Клавдия), — зачем он родился в Лионе! (См. ниже). Этих ужасных проступков достаточно, чтобы сатирик, оскорбляющий память Клавдия, принял против него сторону «отравительниц и отцеубийц»!.. Бруно Бауэр, именно на основании речи Клото, — вместе с двумя другими гораздо слабейшими и даже совсем таки неудачными психологическими доказательствами (как бы Сенека, сам болезненный, издевался над болезненностью Клавдия? как бы рабовладелец-либерал позволил себе жестокие шутки над
