— Значит, так мы и поступим, — кивнула леди Жизель.
Время после полудня прошло в обсуждении планов. Камилла узнала, что леди Жизель не только служила послом протектората при королевском дворе, но под ее командованием были все оборонные силы земель Максима, в которых капитан Люнг занимала одну из ведущих позиций. Сам Максим ведал в основном экономическими, торговыми и юридическими вопросами, согласовывая свои решения с мнением могущественной тетушки. В течение переговоров у Камиллы появилось странное ощущение, будто она провалилась сквозь волшебное зеркало и попала совсем в другой, непривычный мир. Ей было и раньше известно, что женщины в протекторате Максима играли важную роль, но только теперь она поняла — до какой степени.
Покинув леди Жизель и капитана Люнг, Камилла отправилась на прогулку в розовый сад. Розовые кусты росли по обеим сторонам ухоженной спиральной дорожки, густо покрытые благоухающими цветами всех оттенков радуги. Напоенный благоуханиями воздух успокаивал ее, мысли становились более четкими и определенными. Когда она подошла к каменной скамье, окруженной пышными розами гранатово-красного цвета, у нее возникло чувство, словно она очнулась от долгого и не очень приятного сна. Опустившись на скамью, она расправила плечи, подняла голову к небу и жадно вдохнула аромат роз, смешанный со слабым запахом йода, показывающим на близость моря.
На куст, который рос напротив, уселась веселая стайка желто-зеленых птичек и принялась оживленно обмениваться новостями. Камилла закрыла глаза. В этом благословенном мире ей было очень хорошо, она чувствовала, что могла бы тут остаться навсегда. Однако такое настроение вскоре покинуло ее, сменившись тревогой и нерешительностью. Ей вспомнилось лицо узнавшего ее лорда Беллье — оно выражало презрение и насмешку, которые, впрочем, не изменились, когда его убедили, что он имеет дело с проституткой. Так вот как к ней относятся прислужники Мишеля… Тогда, с Беллье, она проявила чудеса спокойствия, хотя в душе все кипело от ярости. Да как он посмел! Этот прилизанный выскочка решил, будто может вмешаться в ее планы! Кто он такой, в конце концов? Как он дерзнул отнестись к ней как к какой-то вещи? У женщин должны быть права, а у нее — особенно!
Запретив себе вспоминать об этом жутком типе, Камилла подумала об Анри. Больше всего ей хотелось оказаться в его теплых объятиях. Если бы только она могла отдаваться ему, не давая понять, как сильно нуждается в нем! Возможно, когда победа над Мишелем будет одержана, Камилла найдет в себе силы показать Анри свою слабость.
Но это при условии, что Анри останется с ней. Вернется ли он в герцогство, подвергая свою жизнь опасности, или предпочтет остаться здесь? Без всяких объяснений с юношей Камилла почему-то решила, что нравится ему, но ведь она так часто ошибалась в жизни раньше, и главной ее ошибкой был Мишель.
Чувства, желания, личные потребности — все это опасно. Их нельзя показывать мальчику без какого-либо статуса. Камилла верила, что Анри никогда не предаст ее, однако опасалась, что собственные чувства, которые она испытывала к нему, толкнут ее на какие-нибудь безрассудства или безумные поступки, а сейчас ей особенно нужно держать эмоции под контролем.
И Камилла приняла спокойное, выверенное решение. Она будет держаться от Анри на расстоянии и постарается не обращать внимания на жжение в сердце, возникающее всякий раз, когда она видит его. Она должна придерживаться логики и практицизма в той сложнейшей ситуации, из которой обязана выйти с честью. Надо смотреть на вещи реально: у нее была приятная передышка, а теперь пора возвращаться в реальный мир.
Глава 21
После насыщенного дня, заполненного изнурительными упражнениями в метании ножа и технике кулачного боя с Каспаром и Арно и уроками придворного этикета с Максимом, усталый Анри с превеликой радостью принял неожиданное приглашение Камиллы спуститься вместе с ней к минеральным источникам. Наконец-то герцогиня смилостивилась и обратила на него свое внимание! Уже много дней у него не было возможности побыть с ней наедине, а ночи он проводил в одиночестве с самого первого дня их приезда в замок Максима. Поэтому, когда Анри оказался один на один с Камиллой, на него нахлынули странные ощущения. Ему было трудно разобраться в себе, он чувствовал себя… другим. Слишком надолго она отстранилась от него, и слишком многое ему пришлось переосмыслить за это время.
Прислонившись к каменной стене, Анри прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам из источника. Наконец плескание прекратилось, и Анри встрепенулся, часто заморгав ресницами. Прямо перед ним стояла Камилла с намыленной мочалкой в руке. В глазах ее плясали яркие отблески от цветных плафонов масляных ламп.
— Простите, я, кажется, вздремнул, — повинился Анри. — Я могу предложить свою помощь?
Камилла дотронулась до его голого плеча:
— Стой спокойно, не шевелись.
— Но…
Она прервала его возражения поцелуем. Сначала Анри стоял неподвижно, но затем руки его потянулись, чтобы обнять Камиллу, однако как раз в этот момент она отодвинулась от него и принялась намыливать его грудь. Руки Анри повисли, так и не достигнув цели.
— Зачем вы делаете это? — смутился Анри. — Я и сам могу помыться.
— Я вольна делать все, что захочу, — отрезала Камилла. — Стой смирно и закрой глаза.
— Но мне кажется…
— Я не спрашиваю твоего мнения. — Она помедлила, продолжая двигать мочалкой по его груди. — Но если тебе это не нравится, я могу прекратить.
Анри покачал головой. Он принимает услуги банщицы от самой герцогини! Неправдоподобность ситуации сводила его с ума. Движения ее были медленными и чрезвычайно приятными, кожа его оживала, начинала дышать. Камилла прикасалась к Анри нежно, но, может, ему это только казалось. Он обладал повышенной интуицией, мог толковать поступки и мысли любого человека — любого, кроме герцогини. Иногда ему казалось, что их разделяет широкая река, а они стоят на разных берегах.
Камилла намылила ему живот, потом наклонилась и начала тереть бедра, свободной рукой опираясь на его запястье, чтобы сохранить равновесие. Анри следил за движениями герцогини, размышляя, откуда она научилась мыть других людей. Наверное, просто смотрела, как это ежедневно проделывают с ней ее служанки.
Он слишком много занимался сегодня с Каспаром и Арно, поэтому слишком устал, чтобы возбудиться от прикосновений Камиллы, даже когда ее лицо оказалось слишком близко от его члена. Даже на ее груди и живот, который он так любил целовать, Анри смотрел спокойно. Вместо сексуального возбуждения он ощущал лишь тепло в тех местах, которых касалась ее рука. Внезапно Камилла поцеловала его в бедро, и Анри облизнул губы.
