Лицо Ройса выражало потрясение.
– Я не вижу никаких причин, чтобы не жениться на тебе. Ведь о том, что между нами произошло, никто и никогда не узнает. И твоя репутация в любом случае не пострадает, все останется в тайне. Но… Я не могу не жениться на тебе после… После того как я лишил тебя невинности.
– Вы это так называете? – сухо переспросила Мэри.
– Черт бы меня побрал! – Ройс исподлобья взглянул на Мэри. – Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Я – джентльмен. Возможно, что мужчины, с которыми ты привыкла общаться в Америке, считают возможным лишить молодую девушку невинности и сделать ей ручкой. Я не из их числа.
– Можете быть спокойным. – Мэри достаточно развязно подмигнула Ройсу. – Снимаю с вас обвинения и полностью беру на себя ответственность за все свои поступки. В конце концов, я взрослая женщина, а не ребенок и хорошо понимала, что делаю.
– Ты сама не ведаешь, что говоришь!
– Полагаю, что все и так достаточно ясно. Конечно, я не ожидала, что вы станете предлагать мне брак, но и у меня нет никакого желания сковывать вас семейными цепями из-за единственной ошибки, причем двусторонней. Можете это воспринимать как волю случая. – Вне себя от ярости, Мэри встала со скамьи.
– О случайности не может быть и речи, – упрямо возразил Ройс. – Я полностью осознавал, что делаю. И последствия – тоже.
– Последствия? Вы имеете в виду брак со мной как пожизненное наказание?
– Да нет же! Как ты извращенно понимаешь все мои искренние слова! Это не наказание. Это скорее логическое завершение совершенного нами поступка.
– То, что мы совершили, – недостаточное основание для заключения брака.
– Согласен, что не основание. Восприми это как провоцирующий фактор. Но есть еще множество причин.
Скрестив руки на груди, Мэри скептически взглянула на Ройса.
– В самом деле? И каковы же эти причины? И только, Боже упаси, не говорите, что одна из этих причин – лорд Стьюксбери!
– Что? Как такое в голову могло прийти? При чем здесь Оливер? – Ройс нахмурился и замолчал, собираясь мыслями. – Ну… Безусловно, между нами существует определенная взаимная симпатия. Мы даже могли бы вместе работать, причем весьма успешно. Но у меня и так имеется приличный доход, который позволит тебе ни о чем не беспокоиться, тем более я не скуп. Сейчас я лишь только арендую несколько комнат в Лондоне, но на протяжении сезона можно снять и целый дом в районе Мейфэра, даже купить, если тебе вдруг понравится светская жизнь.
– Какие превосходные выгоды дает мне этот брак! – Мэри едва сдерживалась от гнева, но пыталась держать себя в руках. – Одного только не понимаю: вам-то зачем это нужно?
– Восхитительно красивая жена – нормальное желание любого мужчины, – сухо ответил Ройс. – Родственная связь с Толботами мне тоже не повредит. Уверен, что старый граф был бы крайне рад такому союзу.
– Ах вот в чем причина! – Мэри взглянула на Ройса. – Мой дед был бы доволен?
Ройс, словно споткнувшись, сбавил тон:
– Возможно. Отчасти. Он… он всегда был очень добр ко мне, и я знаю, он был бы счастлив, увидев меня семейным человеком. Граф всегда сильно переживал о ссоре, которая произошла между ним и дочерью. Знал бы он о существовании сестер Баскомб, то сделал бы для вас все, что мог. Но поскольку графа больше нет на этом свете, забота о вас ложится на меня, Оливера и Фица.
– Отлично! Быть может, вы и испытаете удовольствие, женившись по завещанию старого графа! Но только не я! – Глаза Мэри сверкнули.
– Я не собираюсь жениться по завещанию, как ты сказала, но это один из факторов, который…
– Послушайте, хватит говорить мне о «факторах»! Надоело! И избавьте меня от любых разговоров на эту тему – я наслушалась достаточно. Ваше видение брака меня нисколько не трогает, моя кровь не бурлит.
– Как правило, в браке такого не происходит.
– Другими словами, в нем отсутствует любовь?
– А у меня нет никакого желания жениться по любви. Я не верю в это чувство, это лишь призрачная химера. Человек предполагает, что влюблен, а на деле просыпается с женой, которая превращает его жизнь в ад лет на сорок.
– При таком взгляде на брак вам вообще не стоит жениться. Лично у меня нет никакого желания быть скованной брачными узами подобного рода.
– Мэри, я бы не сделал такое предложение ради чистой романтики.
– Вы, очевидно, принимаете меня за женщину, которая так отчаянно жаждет выйти замуж, что готова принять любые предложения, даже сделанные в оскорбительной форме. Придется вас разочаровать, я еще не пала так низко. То, что позволила себе вчера, я сделала по собственной воле и уж тем более без всякого намерения вас шантажировать. У меня нет никакого желания выходить замуж за человека потому, что у него высокий доход или мне нравится его дом! Не отрицаю, что я практичная женщина, но это вовсе не означает, что я не способна на чувства. Я видела своих родителей, но как бы ни был беден их брак, они были вполне счастливы. Объяснялось это крайне просто – они любили друг друга. Так же как и они, я не могу довольствоваться иным. Я скажу человеку «да», лишь поняв, что он не может без меня жить, а не просто говорит про это. И еще один штришок для полноты картины – не тому, кто говорит, что хочет жениться на мне просто потому, что он «джентльмен».
Резко развернувшись, Мэри направилась обратно к дому, оставив Ройса смотреть ей вслед. Она поднималась по лестнице, чувствуя, как ее подгоняют волны кипящей ярости. Вряд ли она могла сейчас присоединиться к сестрам на уроке, уж слишком сильны были переполнявшие ее чувства. Гнев, душивший Мэри, не позволял ни говорить, ни думать, ни, казалось, даже дышать, и любая очередная идиотская сентенция мисс Далримпл выплеснула бы его наружу.
Тем не менее, зайдя в малую гостиную, она обнаружила в ней Роуз, которая в одиночестве сидела перед одним из сундуков. Его крышка была открыта, некоторые вещи валялись прямо на полу. Сестра оторвалась от книги, которую держала в руках, и, подняв глаза, улыбнулась, увидев в дверях Мэри.
– Жизнь налаживается прямо на глазах. Ссылаясь на твою прогулку с сэром Ройсом, мисс Далримпл отменила занятия. Какой удивительно сговорчивой она стала после появления здесь кузины Шарлотты! Когда та сказала, что занятия можно провести, когда все будут в сборе, мисс Далримпл, мило улыбнувшись, ответила, что так будет правильнее, словно самая разумная в мире женщина.
– Ты перебираешь мамины вещи? – спросила Мэри, подходя ближе к сестре. Она удивилась, как спокойно звучит ее голос.
